В Страсбурге не так уж часто встречаются здания в стиле модерн, куда более распространены готика и ренессанс, фахверково-классическая застройка и немецкая неоклассика. Однако если поискать, можно и здесь обнаружить довольно интересные образцы ар-нуво. Страсбург не мог избежать моды на модерн, или югендстиль (югендштиль) (немецкая разновидность модерна), охватившей многие страны Европы в начале XX в.

Наиболее интересные примеры стиля модерн в Страсбурге представлены на фасадах Школы декоративного искусства и Египетского дома, но есть и еще несколько достойных зданий.

Начнем со Школы декоративного искусства (École supérieure des arts décoratifs de Strasbourg, ESAD), которая знаменита прекрасными фресками, украшающими ее фасад. Школа находится в районе Крутено (Krutenau), одновременно недалеко от исторического центра Страсбурга и от университетских корпусов, по адресу rue de l’Académie, 1.

Школа декоративного искусства — здание с элементами ар-нуво, строительство которого было закончено в 1892 году, — расположилась в уютном парке, среди вековых крон. Ранее здесь располагался ботанический сад. Авторами проекта нового здания Школы выступили архитекторы Иоганн Карл Отт (Johann Karl Ott) и Эдуард Рёдерер (Edouard Roederer), сторонники интеллектуального движения Немецкий Веркбунд (это было объединение архитекторов, мастеров декоративного искусства и промышленников, ставившее своей целью реорганизацию архитектуры и ремесел на современной промышленной основе). Поэтому неудивительно, что архитектура здания довольно проста и проникнута функционализмом.

К счастью, функционализм не обошелся без декоративных элементов. Прорезанный большими окнами фасад из желтого кирпича, с 1981 года вошедший в число исторических памятников Франции, украшен керамическими плитками выпускника этого учебного заведения — известного эльзасского художника-керамиста Леона Элшингера (Léon Elchinger) (1871-1942) (семейное предприятие Céramiques Elchinger существует в Эльзасе с 1834 г.): эта работа стала первым серьезным проектом 21-летнего Элшингера. Керамические панно, выполненные Элшингером по эскизам мюнхенского художника Антона Седера (Зедера) (Anton Seder) (первого директора Школы), изображают крупные аллегорические фигуры, символизирующие Науку, Геометрию, Археологию, затем Архитектуру, Живопись и Скульптуру, а также растительные мотивы, характерные для стиля модерн.

Центральная часть фасада, выполненная в духе историзма, также украшена интересными керамическими панно: слева изображена аллегория Страсбурга, справа— аллегория Эльзаса. Верхняя часть фронтона навеяна мотивами журнала «Прикладное искусство Эльзаса и Лотарингии» (Das Kunstgewerbe in Elsass-Lothringen), одним из редакторов которого был Антон Седер, а нижние панели посвящены декоративному искусству. Из первоначального интерьера Школы в настоящее время уцелело немного: металлические перила с растительным орнаментом, потолочные плиты с узором из подсолнухов и любопытная дверь со впечатляющей рамой из полихромной майолики, в которой прослеживается влияние Древнего Египта (фотография двери взята с сайта [1]). Большинство других, не менее ценных элементов внутреннего убранства исчезли в нацистский период.

Еще одно примечательное строение, одно из самых красивых и характерных зданий в стиле модерн в Страсбурге — доходный дом (Immeuble de rapport), расположенный по адресу rue du Général de Castelnau, 22 (строго говоря, это угол улиц Генерала Кастельно и Маршала Фоша, Rue de General de Castelnau/Rue Marechal Foch). Архитекторы — Франц Лютке (Franz Lütke) и Генрих Бакес (Heinrich Backes). Здание строилось в 1901-1903 гг., сейчас отнесено к числу исторических памятников.

Лютке и Бакес построили этот дом для себя, так как именно тут размещалось их архитектурное бюро. Это прекрасное творение стало для них лучшей визитной карточкой и лучшей рекламой. Угловое расположение здания послужило дополнительным преимуществом, позволив поработать одновременно над двумя фасадами. Архитекторы придали дому стройный облик, несколько «вытянув» его по сравнению с обычными пропорциями этажей (фото с сайта [3]).

Горизонтальный ритм фасадов создается чередованием плоских и выпуклых пролётов. Не менее удачно архитекторы «поиграли» и с формой окон, использовав как трехчастные окна с фигурными выгнутыми переплётами, так и окна обычной конфигурации, а также сдвоенные (на последнем этаже). Последние завершаются изящным фризом, украшенными барельефами с мотивами тюльпанов:

Особенно хорош дом, если смотреть на него с угла. Угловой фасад имеет чудесный эркер, поддерживаемый опорами. Опоры эти кверху переходят в гладкую стену, прорезанную витражным окном на втором этаже, а затем уступают место пилястрам с каннелюрами, которые, в свою очередь, перетекают в колонны, завершающиеся навершиями в форме букетов и поддерживающие навес (маркизу). Любопытная деталь: боковые окна углового эркера имеют выпуклую форму. Верхняя часть эркера с маркизой (фото с сайтов [1] и [2]):

Особенно понравилась входная дверь, обыгрывающая тему женщины-цветка (femme-fleur),

и круглое окно над дверью:

Теперь немного об интерьере этого замечательного здания. Стены вестибюля наполовину покрыты фаянсовой плиткой с изображениями лотосов (фото с сайта [2] и [3]):

Лестничную клетку озаряет чудесный витраж с пейзажным мотивом (фото с сайта [2]):

Архитекторы не оставили без внимания не единой детали, включая двери лестничной клетки, дверные ручки, обшивку стен, радиаторы, потолки (например, в одной из комнат на последнем этаже потолок украшен изображением женщины со струящимися волосами, уже знакомой нам по оформлению входной двери). Еще несколько фотографий лестницы (источник [3]):

А вот интересная фотография еще одного витража в интерьере этого дома (источник [12]):

В декоре здания нашли выражения самые разные влияния: французские (стеклянная маркиза над эркером), бельгийские, особенно влияние Виктора Орта (лепной орнамент эркера), а также одновременно французские и немецкие (женское лицо над входной дверью по строгости выражения ближе к югендштилю, но струящиеся волосы придают композиции чувственность, характерную для французского ар-нуво).

Идем дальше. Причем в буквальном смысле — совсем недалеко от этого доходного дома находится, пожалуй, самое известное здание в стиле модерн в Страсбурге — так называемый Египетский дом (La maison égyptienne). Это здание в духе ориентализма, смешанного с ар-нуво, находится на улице Генерала Раппа, по адресу Rue du Général Rapp, 10. Появлением в Страсбурге этого интереснейшего здания, созданного в 1905 году, мы обязаны архитектору-самоучке Францу Шнайдеру (Шнейдеру) (Franz Scheyder). Удивительное дело — фреска с египетскими мотивами в самом сердце немецкого квартала!

Эти египетские мотивы не так уж удивительны, если учесть, что различные выставки колониальных товаров, начавшиеся после египетских кампаний Наполеона, и вообще мода на всё восточное, на экзотику и записки о путешествиях в дальние страны, сохранялись в обществе довольно длительное время. Эти вкусы в данном случае обрели выражение в камне, но они также находили отражение в литературе, живописи (взять, к примеру, «Большую одалиску» Энгра) и т.п. На следующих фотографиях виден характерный балкон с решеткой в виде паука (фото с сайта [2]) и украшающая фасад здания египетская птица (ибис) (это уже наша фотография):

Недалеко от двух вышеописанных зданий находится еще один интересный дом. Расположен он на углу улиц Маршала Фоша и Генерала Фрера (Rue Marechal Foch/Rue du Général Frère), прямо позади площади Республики и Рейнского дворца. Адрес: Rue Marechal Foch, 41 (или Rue du Général Frère, 11). Здание было построено в 1901 году уже знакомыми нам архитекторами Лютке и Бакесом.

Наиболее интересна верхняя часть здания (см. вид с угла на фото), увенчанная восьмиугольной конструкцией. Нижняя часть отличается довольно суровым, строгим стилем, но затем она переходит в более причудливую верхнюю. Обратите внимание на балконы и верхний полумансардный этаж, вызывающий ассоциации с брюссельским модерном (фото с сайта [6]):

Входная дверь и лестница, вид со стороны улицы Генерала Фрера (фото с сайта [3]):

Переместимся теперь ближе к историческому центру Страсбурга. На углу площади Брогли (Place Broglie) и улицы, названной в честь издательства «Синяя туча» (Rue de la Nuée-Bleue), находится очередной доходный дом (Ancienne maison Blankenburg), построенный архитекторами Юлиусом Бернингером (Julius Berninger) (1856-1926) и Густавом Крафтом (Gustave Krafft) (1861-1927) в 1899-1901 гг. для братьев Флаш (Flach) (Генрих Флаш был производителем сеток для волос). Как и другое, более известное творение этих зодчих (я имею в виду виллу, о которой речь пойдет чуть ниже), доходный дом на площади Брогли демонстрирует связь их творчества с парижским ар-нуво и Эктором Гимаром (Hector Guimard) в частности, а также бельгийским модерном и Виктором Орта. Оба архитектора, и Бернингер, и Крафт, учились в Штутгарте, а затем продолжили образование в Париже, сперва в Школе изящных искусств (École des beaux-arts), а после этого — в мастерской французского архитектора Жана-Луи Паскаля (Jean-Louis Pascal) (1837-1920).

Сейчас в этом здании, относящемся к числу исторических памятников, располагается отделение банка Crédit Mutuel. Как интерьер, так и внешний облик его несколько изменились за прошедшие сто лет и утратили долю очарования, хотя общий дух и остался прежним. Первый этаж изначально занимало представительство Вюртембергского завода металлоизделий, Württembergische Metallwarenfabrik. В начале XX века это было крупнейшее в мире предприятие по производству столовых приборов, посуды и других металлических предметов домашнего обихода, которые, что неудивительно для той эпохи, в основном изготавливались в стиле ар-нуво (югендштиль). Витрины нижнего этажа здания, где и размещалось представительство упомянутого завода, некогда украшала элегантная кованая балюстрада. На углу здания и по сей день находится эркер, который прежде был оформлен балконами, одетыми в кованый металлический каркас. Балконы в то время шли вплоть до верхнего этажа, который был застеклен окнами с витражами (иллюстрации с сайта [1]):

Балконы (особенно балконы фасада, выходящего на улицу Rue de la Nuée-Bleue) — один из самых интересных элементов здания и, к тому же, наиболее яркое выражение бельгийских (Орта) и парижских (Гимар) влияний на творчество Бернингера и Крафта. Обратите внимание на металлический каркас и прекрасные витражные ширмы по бокам балкона (фото с сайтов [5] и [1]):

Венчающая эркер башенка в форме луковицы с ребрами, напоминающими распространенный в ар-нуво мотив удара хлыста (coup de fouet), был два года спустя использован (практически в точности скопирован) архитектором Брейча (Brejcha) при строительстве собственной виллы, расположенной в страсбургском районе Нёдорф/Нойдорф (Neudorf) (об этой вилле читайте чуть ниже). Вот эта луковка с фонарём (фото с сайта [2]):

Еще в этом здании на площади Брогли мое внимание привлекла интересная металлическая дверь с затейливой ковкой — это главная входная дверь в здание, расположенная со стороны площади Брогли. Обратите внимание на световой проем над дверью — это фрамуга или так называемый «второй свет». За дверью, как выяснилось, находится не менее интересный вестибюль с мозаичным полом (первое фото наше, второе — с сайта [5]):

Напоследок стоит упомянуть еще несколько интересных домов в стиле модерн. Мы, правда, там побывать не успели, но вам советуем. Вот их краткое описание по франкоязычным источникам.

1. Вилла архитектора Брейча (Josef Vincenz Brejcha) (1855-1917), построенная им для самого себя в стиле ар-нуво в 1902-1903 годах на улице Жюля Ратгебера (Rue Jules Rathgeber, 20), в страсбургском квартале Нойдорф (Neudorf). Это роскошное жилище с асимметричным фасадом, состоит из двух щипцов с завитками. Щипцы обрамляют два пролёта с лоджией, украшенной лепкой и ковкой и упирающейся под крышей в оформленный барельефом фриз. Боковой фасад соединен с основным изящной башенкой с полигональной луковичной крышей, практически полностью повторяющей башню эркера доходного дома на площади Брогли, построенного двумя годами ранее (см. описание выше). Обилию интересных деталей противостоит простой белый цвет фасадов. Вилла как будто пришла из детской сказки — настоящее архитектурное произведение из нуги с миндалем и кусочками лесного ореха! Вот несколько фотографий виллы (с сайта [4]):

2. Вилла Шутценбергера (Villa Schutzenberger), расположенная на одной из самых престижных улиц Страсбурга, аллее Робертсо (Робертсау), по адресу Allée de la Robertsau, 76, в самом центре европейского квартала. В этом шедевре ар-нуво, построенном в 1897- 1900 гг., сейчас располагается Европейский аудиовизуальный информационный центр (L'Observatoire européen de l'audiovisuel (OEA)), Европейская парламентская ассамблея и другие европейские организации. Фото с сайтов [1] и [3]:

По архитектуре это страсбургское здание стоит ближе всего к парижскому типу ар-нуво, представленному творчеством Эктора Гимара. Дом построен по проекту уже известных нам архитекторов Юлиуса Бернингера (Julius Berninger) и Густава Крафта (Gustave Krafft). Здание строилось для Луиса Оскара Шутценбергера  (Louis Oscar Schutzenberger) (1866-1943), который был владельцем старинной пивоварни (La Brasserie Schutzenberger), основанной в 1740 году, а с 1866 года переведенной в Шильтигхейм (Шилтигейм) (Schiltigheim), пригород Страсбурга. Между прочим, Шильтигхейм по сей день кличут «городом пивоваров» из-за большого количества пивоваренных заводов, причем как местных, так и международных марок (Heineken). Пивоварня Шутценбергера  в Шильтигхейме работала еще в XXI веке и была закрыта совсем недавно, в 2006 году.

Выходящий на улицу фасад выполнен из французского известняка (pierre de Savonnières) и украшен барельефами, изображающими лилии, тогда как декоративная ковка калитки нарядилась другим растительным орнаментом и изображает садовый цветок аронник. Правое крыло здания, видное сквозь монументальный портал, выполнено в характерном для ар-нуво стиле. Обратите внимание на тонкую работу по камню. Вторя изящному растительному орнаменту, углы тоже приобретают скругленные очертания. Фото с сайтов [2] и [3]:

Фасад, который выходит во двор, отличается большей сдержанностью оформления, но не испытывают недостатка скульптурного декора (фото с сайта [2]):

Слегка покатая крыша, выступающая за границы фасада, растительный орнамент над большими витражными пролётами — всё это напоминает другое произведение архитекторов, виллу на улице Шиллера, о которой пойдет речь ниже. По сравнению с Лютке и Бакесом, Бернингер и Крафт считаются представителями ар-нуво более ярко выраженного западного толка. Фото с сайта [1]:

В интерьере также главенствуют растительные мотивы. Входная дверь ведет в великолепный вестибюль. По обеим сторонам от двери стоят две колонны-радиатора. (Аналогичные, только более изысканные, год спустя использовал Виктор Орта при строительстве собственного дома в Брюсселе).  Оформление интерьера отражает социальный статус владельца виллы: и прекрасный потолок, украшенный фризом с изображением лилий (из искусственного мрамора стукко), внушительная лестница с перилами, отделанными мрамором и стукко,

керамические плитки зелёного и темно-красного цвета (тут мы видим всевозможные завитки и различные формы, напоминающие листья кувшинок или лотосов):

Еще некоторые детали интерьера (источник [12]):

3. Также на аллее Робертсо (Робертсау), по адресу Allée de la Robertsau, 56, находится еще один интересный образец стиля модерн — доходный дом, построенный в 1902-1904 годах архитекторами Францем Лютке (Franz Lütke) и Генрихом Бакесом (Heinrich Backes) для Георга Кромера (Georg Cromer), владельца пекарни. Здесь представлен ар-нуво (югендштиль) более «восточного» типа, с элементами немецкого неоренессанса. Общий вид этого сложного, но гармоничного здания (с сайта [2]):

За исключением цокольного этажа, который сделан из тёсаного камня с обработкой под руст, фасад здания отличается исключительно богатым декором, особенно если сравнивать этот дом с другими творениями Лютке и Бакеса. Входная дверь (источник [3]):

Кованая калитка, украшенная различными орнаментами (в том числе с мотивами тюльпана), находится перед (смещенной влево) деревянной дверью с картушем, на котором выведены инициалы заказчика и владельца дома, GC, а также фамилии архитекторов и генеральных проектировщиков (фото с сайта [8]):

Крайние боковые пролёты заканчиваются щипцами с круглым слуховым окошком. Оба щипца украшены арками, используемыми также в качестве опор для боковых эркеров. Необычное расположение арок придает им вид контрфорсов (фото с сайта [2]):

Эркеры снизу увиты растительным орнаментом в виде розовых кустов (недаром этот дом иногда называют «виллой с розарием», Villa Roseraie) (фото с сайтов [1] и [2]):

Балкон нижнего этажа ограничен колоннами, поросшими орнаментом, изображающим каштановые листья и ветви (фото с сайта [3]):

Колонны служат опорой для небольшой лоджии, украшенной тюльпанами. Колонны портика и лоджия в целом выполнены в характерном стиле ар-нуво, который был принят на западе Страсбурга. Вообще в этом здании, как считается, собственно ар-нуво переплетается с югендштилем и историзмом. Так, например, вышеописанная дверь и кованая решетка при входе отличаются известной строгостью и поэтому стоят ближе к немецкой разновидности модерна. Фото с сайта [1]:

Асимметричные центральные пролёты второго этажа увенчаны арками с барельефом, изображающим цветки лотоса. Фото с сайта [2]:

Центральные пролёты двух верхних этажей образуют выпуклую стену, покрытую полихромной глазурованной плиткой с растительным орнаментом (фото с сайта [2]):

Небольшие колонны между фаянсовыми плитками выполнены из камня, а не из металла, что не характерно для творчества Виктора Орта и даже Бернингера с Крафтом, так что здесь тоже больше выражен «восточный» модерн. Недаром Лютке и Бакес считаются представителями немецкого направления страсбургского модерна. Что касается элементов историзма, то архитекторы обращаются и к этому стилю, популярному в те годы в Мюнхене, Берлине и других городах Германской империи. Это проявляется, например, в неоренессансной рустике цокольного этажа.

В нескольких местах (на замковых камнях цокольного этажа, а также опорах балкона третьего этажа) здание украшают маскароны (фото с сайта [2]):

4. Стоит также упомянуть особняк Бриона (Hôtel Brion, называемый еще Hôtel Margueritte), расположенный по адресу Rue Sleidan, 22. Этот особняк был спроектирован архитектором Огюстом Брионом (Auguste Brion) (1861-1940) и изначально предназначался им для собственного использования (в итоге получилось, что Брион так никогда и не жил в этом здании) (фото с сайта [1]):

Этот дом — один из наиболее характерных и «чистых» образцов ар-нуво в Страсбурге (именно ар-нуво, а не югендштиля, поскольку здесь франко-бельгийские влияния). Строительство было закончено в 1905 году. Общий вид особняка, фото с сайта [2]:

Фасад из тёсаного камня и кованая ограда палисадника отличаются невероятной пластичностью (фото с сайта [2]):

Внутренняя поверхность арки, поддерживающей балкон центрального пролёта, украшена орнаментом из ирисов — излюбленного цветка художников эпохи ар-нуво. Металлические ворота украшены изображениями лилий. Под карнизом растительные мотивы соединяются с геометрическими («заклёпками», свидетельствующими о влиянии венского Сецессиона). Фото с сайта [1]:

У правого выступа фасада расположен зимний сад, над которым с 1908 года находилась веранда, застекленная витражными окнами. Несколько лет назад ее демонтировали. Фото с сайта [1]:

Входная дверь, решетка калитки и металлические ворота (фотографии с сайтов [3] и [8]):

Интерьер здания тоже несет отчетливый отпечаток стиля ар-нуво и не уступает по красоте оформлению фасада. Например, лестничную клетку освещает витраж с ирисами. Фото с сайта [2]:

Планировка дома изнутри довольно необычна: все комнаты выстроены вокруг восьмиугольного холла, в стиле которого прослеживается влияние Виктора Орта. Здесь множество деревянных деталей, перекликающихся с декором фасада. В настоящее время в особняке живет писатель, автор книг о садах Эльзаса.

5. Заслуживает внимания и вилла Кнопфа (Villa Knopf), расположенная на улице Шиллера, по адресу Rue Schiller, 10, в квартале парка Оранжери, недалеко от Европейского парламента. Этот прекрасный ансамбль из красного кирпича и белого камня был создан по проекту уже знакомых нам архитекторов Юлиуса Бернингера (Julius Berninger) и Густава Крафта (Gustave Krafft). Строительство велось в 1903-1905 годах. Фотографии с сайта [2]:

Стоит отметить тонкую работу по камню, немного напоминающую брюссельские здания ар-нуво с декором в технике сграффито. Обратите внимание на стильные кованые решетки и особенно — на пышный монументальный портал, заставляющий вспомнить о творчестве Эктора Гимара. Фото с сайта [2]:

Архитекторами проработана каждая деталь. Каждый угол изящно закруглен. Закругления на перемычках над окнами вторят «круглым треугольникам» Рело на решетке (треугольники названы так по имени французского ученого XIX в. Франца Рело, Franz Reuleaux, который теоретически обосновал эту форму). Фото с сайтов [2] и [8]:

Декоративные мотивы решетки находят продолжение в оформлении перил балкона и лестницы. В этой причудливой ковке мы наблюдаем буйство витиеватых орнаментов. Многообразие извилистых форм и завитушек объясняет, почему некоторые критики наградили ар-нуво презрительным прозвищем «style nouille» («макаронный стиль»). Фото с сайта [2]:

В настоящее время в особняке располагается Научно-исследовательский Европейский институт (Institut des Hautes Etudes Européennes (IHEE)).

6. Предпоследний пункт нашей экскурсии по Страсбургу «прекрасной эпохи» — вилла Файста (Villa Faist), расположенная по адресу Rue Twinger, 24. Авторы проекта — архитекторы Франц Лютке (Franz Lütke) и Генрих Бакес (Heinrich Backes). Здание было построено в 1902-1904 гг. для предпринимателя Карла Файста, компаньона Лютке и Бакеса. Как и в другом творении этих архитекторов (доходном доме на аллее Робертсо), мы встречаем здесь черты немецкого неоренессанса/историзма (щипцы с завитками в форме раковин, лоджия на втором этаже (piano nobile), портик при входе). Таким образом, стиль модерн смешивается здесь с неоренессансом, причем второй выражен (во всяком случае снаружи) даже больше. Фото с сайтов [9] и [10]:

Черты модерна в наружном оформлении заметны разве что в стиле каменной ограды, ряде закругленных деталей и входной двери. Дверная ручка, фото с сайта [8]:

Наиболее интересно здание изнутри: здесь сохранилась значительная часть оригинального интерьера той эпохи. Фото с сайта [12]:

Дверные и оконные рамы, расписные потолки и богато орнаментированные карнизы в зале напоминают интерьер доходного дома на аллее Робертсо, строившийся теми же архитекторами для Георга Кромера. Фото с сайта [11]:

В одной из комнат потолок украшает недавно отреставрированный орнамент, посвященный одной из главных тем искусства ар-нуво — культу женщины. Фото с сайта [12]:

Современный дизайнер оформил одну из комнат виллы в стиле венского Сецессиона:

7. Напоследок поговорим еще об одном примечательном творении Лютке и Бакеса — доходном доме, расположенном по адресу Rue Sellénick, 1 (угол Avenue des Vosges), недалеко от здания Народного Дома (Palais des Fêtes), также построенного Лютке и Бакесом (и, разумеется, тоже не без элементов модерна). Заодно речь пойдет и о доме под номером три, поскольку они образуют единый гармоничный ансамбль с вышеупомянутым доходным домом (на фотографии ниже угловое здание слева — это дом № 1, а здание справа — дом  №3; источник фото [1]):

Дом по адресу Rue Sellénick, 1, был построен в 1902-1904 гг. по заказу советника Счетной палаты Иоганна Мёллера (Johann Moeller), для него и его жены, которая держала табачную лавку на первом этаже здания. После завершения строительства в этом доме также обосновался один из архитекторов, Франц Лютке. На главном фасаде обратите внимание на два щипца с мансардными окнами. Венчают их своеобразные капители, оформленные в виде розовых кустов. Фото с сайта [1]:

Первое впечатление симметричности строения пропадает, если приглядеться получше. На самом деле каждый из четырех пролётов дома по-своему уникален: если смотреть слева направо, то мы последовательно увидим сначала окно с выступом (эркерное окно), затем полноценный эркер, затем просто плоский пролёт и, наконец, лоджию. Фото с сайта [2]:

Над входной дверью красуется маскарон, явившийся из эпохи Ренессанса или даже античности (фото с сайта [2]):

Что касается соседнего дома, расположенного по адресу Rue Sellénick, 3 (угол Rue de Phalsbourg), то он был построен в то же время, теми же архитекторами и для того же заказчика. Он гармонично сочетается и с вышеописанным зданием, и с Народным Домом, строительство которого было закончено в 1902 году. В то же время это здание отличается от них по декору. Фото с сайта [2]:

Обратите внимание на угловой эркер, который венчает утопленная книзу башенка с навершием: в начале XX века эта была новаторская архитектурная черта, сочетание эркера и башни. Внизу эркер опирается на консоли, украшенные витиеватыми скульптурными орнаментами в духе ар-нуво (фото с сайта [2]):

Здание отличается богатым декором, как фигуративным (тюльпаны на подпорных стенках, женские головы на углах), так и геометрическим (желобчатые консоли и декоративное обрамление окон) (фото с сайтов [1] и [2]):

Входная дверь демонстрирует украшения двух типов: мы видим здесь резное дерево с изображением цветов и одновременно витражную вставку (это и следующее фото с сайта [2]):

В целом здание является типичным образцом югендштиля (помимо башенки, которую следует признать скорее приметой историзма, и слуховых окон на крыше, отражающих влияние франко-бельгийского ар-нуво). Соседний дом № 1 не столь проникнут немецкой сдержанностью и стоит ближе к модерну французского толка, в частности, к работам Эктора Гимара.

Но это еще не всё. Благодаря любезности местных жителей мы сможем совершить небольшую виртуальную экскурсию по интерьерам (общественным зонам) этого здания. К счастью, они, как и наружное оформление, прекрасно сохранились. Вестибюль по-прежнему выложен плиткой. Разнообразие мотивов и чередование мягких пастельных и ярких цветов оживляют интерьер. В то же время такое решение выполняет и практическую функцию, благодаря долговечности и легкости содержания плиточного пола (все фотографии интерьеров с сайта [6]):

Растительные орнаменты встречаются в интерьере даже чаще, чем в наружном оформлении здания.

С этажа на этаж ведет прекрасная лестница, которая, благодаря магии перспективы и отсутствию центрального опорного столба, закручивается словно раковина улитки: очередной натуралистический мотив! Орнамент кованых перил и витраж с растительными мотивами по своей легкости и свободе далеки от строгости внешней архитектуры комплекса (особенно дома № 3). Так что даже Лютке и Бакес не всегда были чужды франко-бельгийскими влияниям.

Любителям архитектуры стиля модерн рекомендуем также посмотреть запись Архитектура модерна (югендштиля) и венгерский национальный стиль в Будапеште. Также может быть интересна запись с фотографиями нескольких зданий в стиле модерн в Гамбурге. Парижские образцы ар-нуво на Монмартре (церковь в стиле модерн, а также павильон метро, оформленный Эктором Гимаром) можно увидеть тут.

Образцы стиля модерн в Испании можно увидеть в следующих заметках с фотографиями:
- Постройки Гауди в Барселоне. Дом Висенса: история, архитектура, интерьер.
- Постройки Гауди в Барселоне. Дворец Гуэля.
- Кафе-ресторан «Четыре кота» в Барселоне: история, интерьер, архитектура.
- Прогулка по Барселоне. Каталонский модерн: Каса Висенс, парк Гуэль, усадьба Гуэля.
- Психиатрический институт Пере Мата в Реусе. Каталонский модерн: интерьеры и архитектура Доменеч-и-Монтанера

Использованные источники:

1. Здания в стиле ар-нуво в Страсбурге (перечень и описание домов, их положение на карте города).

2. Галерея фотографий и краткие описания зданий в стиле ар-нуво в Страсбурге.

3. Архитектура ар-нуво во Франции, Страсбург.

4. Югендштиль и ар-нуво в Страсбурге, прогулка в районе квартала Нойдорф.

5. Югендштиль и ар-нуво в Страсбурге, прогулка в районе парка Контад и площади Клебера.

6. Югендштиль и ар-нуво в Страсбурге, прогулка в районе улиц Оберлен и авеню Восж.

7. Югендштиль и ар-нуво в Страсбурге, общая информация.

8. Югендштиль и ар-нуво в Страсбурге, прогулка в районе европейского квартала.

9. Общая характеристика страсбургского модерна и основные образцы зданий в этом стиле.

10. Здания, построенные по проекту Франца Лютке в Страсбурге.

11. Здания Эльзаса, внесенные в список исторических памятников в 2005 году.

12. Стиль модерн в Эльзасе. Наследие ар-нуво в долине Верхнего Рейна.

После прогулки по кладбищу Монмартра, мы потихоньку направились в сторону Северного вокзала, откуда вечером отходил наш поезд в город Монс. Время еще было, и мы шли не торопясь. Заглянули по пути в интересную парижскую церковь — церковь Сент-Трините (Святой троицы) (Église de la Sainte-Trinité), расположенную между улицами Бланш (Blanche) и Клиши (Clichy) по адресу площадь Эстьена д'Орва, улица Трините (Place d'Estienne-d'Orves 3, rue de la Trinité), у станции метро Trinité /d'Estienne-d'Orves.

Парижская церковь Сен-Трините (Святой Троицы) построена в 1861-1867 годах по проекту архитектора Теодора Баллю (Théodore Ballu) (1817-1885) в стиле неоренессанс. Архитектор Теодор Баллю известен также тем, что занимался реконструкцией башни Сен-Жак и восстановлением здания Отель-де-Виль; кроме того, именно он построил колокольню парижской церкви Сен-Жермен-л'Осерруа. Он же после смерти Кристиана Го заканчивал строительство парижской базилики Св. Клотильды. Отметим также, что Баллю был учеником архитектора Л.И. Лебá (Louis-Hippolyte Lebas), о котором речь пойдет чуть ниже.

Проект церкви Святой Троицы был создан в рамках градостроительных преобразований барона Османа. Эта престижная церковь задумывалась как центр городского ансамбля, тесно связанный с окружающим буржуазным кварталом, протянувшимся вдоль улицы Шоссе-д'Антен  (rue de la Chaussée d'Antin), панораму которой и замыкает сегодня Сент-Трините. Перед церковью эта узкая улица расширяется, образуя элегантную площадь, спроектированную инженером Жаном Адольфом Альфаном (Jean-Charles-Adolphe Alphand) (1817-1891).

Открытка начала XX века: церковь Святой Троицы и вид в сторону Монмартра (источник: commons.wikimedia.org):

Несмотря на роскошный декор, проект строительства Сент-Трините, как считается, оказался достаточно, как мы теперь бы сказали, бюджетным: стоимость возведения церкви составила менее 4 млн. франков, что по тогдашним меркам было недорого. Архитектор был еще и хорошим администратором. В итоге, несмотря на умеренную стоимость, здание получилось весьма импозантным — как по  наружному облику и скульптурному декору, так и по оформлению интерьера.

Фасад церкви богато декорирован, внизу перед портиком расположено три фонтана. Полноценно посмотреть на фонтаны, к сожалению, не получилось; они были загорожены привычным пестрым забором — с граффити или детскими рисунками, как мне сначала показалось; потом выяснилось, что это живописные произведения на тему цирковых игрищ в Древнем Риме, и эти щиты якобы установлены специально в качестве ограждения фонтанных чаш, чтобы дети не упали в воду, а заодно позволяют людям«любоваться современным искусством». Подробнее об архитектурным особенностях и внешних скульптурных украшениях церкви Сент-Трините читайте в записи «Некоторые интересные парижские церкви». Мы же сегодня остановимся преимущественно на внутреннем убранстве Сент-Трините.

Хотя об этом и трудно догадаться, при строительстве церкви Баллю использовал чугун и железо. Это  позволило ему уменьшить количество опор и спроектировать обширный свод, создающий впечатляющее пространство внутри храма: 90 метров длиной, 34 метра шириной и 30 метров высотой.
Само здание, прямоугольное в плане, состоит из просторного нефа без трансепта, обрамленного узкими приделами с проходом к боковым часовням.

Внутреннее убранство церкви отличается плавным нарастанием интенсивности цвета и яркости позолоты, эти градации выгодно подчеркивают впечатление, производимой архитектурой интерьера. Церковь Сен-Трините имеет высокий и светлый центральный неф с большими полуциркульными арками с тонкими вертикальными тягами-полуколоннами, распространяющимися вплоть до сводов.

По краям приподнятой алтарной части находятся две высоких кафедры, окаймляющих главный алтарь, созданный мастером-ювелиром Пусьельгом-Русаном (Placide Poussielgue-Rusand) (1824-1889). Десять декоративных колонн искусственного зелёного мрамора (стукко) символизируют десять ветхозаветных заповедей.

В скульптурном оформлении церкви наблюдаются различные тенденции в искусстве периода Второй империи: большинство фигур апостолов, установленных на прямоугольных столбах нефа, выполнено в довольно строгом стиле, тогда как фигуры ангелов над кропильницами отличаются нежностью и тонкостью. Эти мраморные ангелы нам особенно понравились. Выполнил их примерно в 1866-1867 гг. Шарль Гюмери (Charles-Alphonse-Achille Gumery) (1827-1871), работавший также над скульптурным оформлением парижской Оперы Гарнье, Лувра и фонтана Сен-Мишель.

А вот одна из фигур апостолов; в данном случае это апостол Иуда Фаддей (не путать с Иудой Искариотом, предателем). Видите подпись под скульптурой: S.THADAEUS (S.Thaddeus), то есть Фаддей или Тадеуш (он же Иуда Иаковлев или Леввей). Святой Иуда принял мученическую смерть на территории нынешней Армении (тогда это была Персия): язычники насмерть забили его дубинками, а голову раздробили алебардами (есть также версия, что он был пронзен стрелами или копьями и распят на кресте).

В руках апостол Иуда держит булаву/дубину (символ его мученической смерти) и свиток с его посланием (см. Соборное Послание Апостола Иуды) или частью текста Апостольского символа веры (считается, что каждый из 12 апостолов сказал одно предложение этого символа веры, и конкретно святому апостолу Иуде приписываются слова carnis resurrectionem, то есть «воскресение плоти»). Не знаю, почему мы решили сфотографировать именно этого апостола. Вообще к святому Иуде прибегают в безнадежных ситуациях, он считается заступником в безнадежных делах. Этот святой долгое время был забыт, поскольку люди путали его с Иудой Искариотом и не смели ему молиться, к нему прибегали разве что в самых отчаянных обстоятельствах. Всего в церкви Сент-Трините шесть массивных колонн, которые подпирают неф, и на каждой, друг над другом, установлено по две скульптуры апостолов. Каждого апостола можно узнать по соответствующим символам: например, Петр с ключами, Иоанн с чашей, Матфей с мешочком с деньгами и т.д.

Благодаря недавно проведенным восстановительным работам внутри церкви ее интерьер заиграл свежими красками, и прекрасные картины, которыми богато украшены церковные стены, предстали в обновленном виде. Живопись относится к академической школе, господствовавшей в эпоху Наполеона III. Псевдомозаичные картины на десяти сводах нефа изображают Отцов Церкви в окружении аллегорических фигур, характеризующих их деяния. Эти росписи выполнили художники Феликс Барриа (Félix Joseph Barrias) (1822-1907) и Феликс Жоббе-Дюваль (Armand Félix Marie Jobbé-Duval) (1821-1889); их картины отличаются исключительным единообразием стиля. Над алтарной частью, на своеобразной триумфальной арке, изображена состоящая из трех лиц Святая Троица работы того же Феликса Барриа: жестом единства Бог Отец оборачивает своим покрывалом Бога Сына и Бога Святого Духа. В задней части церкви, на круговой арке над большим органом, изображена сцена Апокалипсиса художника Жоббе-Дюваля.

Боковые капеллы также богато украшены живописью. Их оформлением занимались спустя десять лет несколько знаменитых художников, в числе которых Феликс Барриа (Félix Joseph Barrias) (1822-1907) («Молящиеся перед св. Женевьевой»), Дезире-Франсуа Ложе (Désiré François Laugée) (1823-1896) («Мучение св. Дионисия»), Жюль-Эли Делоне (Jules-Élie Delaunay) (1828-1891) («Успение Богородицы»), Леконт дю Нуи (Jean-Jules-Antoine Lecomte du Nouy) (1842-1923) («Святой Викентий де Поль и каторжники»). Здесь росписи, напротив, скорее неоднородны по стилю.

Большой орган церкви Сент-Трините фирмы Аристида Кавайе-Колля (Aristide Cavaillé-Coll) (1811–1899) был торжественно открыт 16 марта 1869 года; в церемонии участвовали такие знаменитости, как Сен-Санс, Франк, Видор и другие. Инструмент считается вполне универсальным для исполнения любой музыки: то есть не только произведений французских романтиков, но и старинных мастеров, таких как Кабесон, Фрескобальди, Николя де Гриньи. Красиво звучащие корнеты этого органа великолепно подходят для исполнения хоральных прелюдий Баха. Кроме того, на этом органе, как утверждают специалисты, можно с успехом исполнять и самую современную музыку: от Марселя Дюпре и Шарля Турнемира до самых авангардных композиторов.

В 1872–1901 годах органистом Сен-Трините был французский композитор и органист Александр Феликс Гильман (Félix Alexandre Guilmant) (1837 – 1911).

С 1931-го по 1992 год органистом церкви Св. Троицы был известный французский композитор и органист Оливье Мессиан (Olivier Messiaen) (1908-1992). Это место Мессиан получил год спустя после окончания парижской консерватории (куда поступил в 11 лет) и занимал свыше 60 лет, вплоть до своей смерти. Мессиан говорил: «Я люблю этот орган! Для меня он как брат, как сын; мне было бы больно с ним расстаться». Кроме того,  Мессиан отмечал следующее: «Органы Нотр-Дам-де-Пари, Сакре-Кёр на Монмартре, Сент-Сюльпис и Сент-Уэн в Руане великолепны, грандиозны. Орган Сен-Трините не уступает им по мощи, величию и, возможно, превосходит по мистичности и поэтичности звучания». Мессиан также отмечал великолепно сбалансированную акустику Сент-Трините. Так что умелым органистам здесь играть (а нам — слушать) одно удовольствие. В церкви регулярно проходят органные концерты, вход на которые всегда бесплатный.

Орган Кавайе-Колля прошел долгую историю, неоднократно реставрировался, обновлялся, модернизировался. Уже через два года после того, как Кавайе-Колль и его помощники построили этот инструмент, им пришлось его ремонтировать, поскольку он очень серьезно пострадал во время событий 1871 года (Парижской коммуны). Впоследствии орган несколько раз перестраивался в XX веке (сам Мессиан добавил несколько язычковых регистров и микстур). В церкви есть также еще один небольшой орган.

Балкончик под органом изначально предназначался для императора и его свиты во время крупных религиозных церемоний. Однако император им никогда не пользовался. С этого балкона, говорят, самый лучший вид на центральный неф и алтарь. Общий вид в сторону органа (фото с сайта www.hberlioz.com):

На этом наша экскурсия по церкви Сент-Тринета закончена.

От церкви Св. Троицы мы пошли по улице Шатодан (Rue de Châteaudun) и набрели на церковь Нотр-Дам-де-Лоретт — Девы Марии Лоретанской (Notre-Dame-de-Lorette), расположенный рядом со станцией метро Notre-Dame-de-Lorette. Названа церковь (и, соответственно, станция метро) в честь итальянского города Лорето (Loreto) и его базилики Санта-Каза (Chiesa della Casa Santa) (церкви Святой хижины), являющейся паломническим центром марианизма, то есть культа Девы Марии (именно в Лорете хранится тот домик, в котором произошло Благовещение и родился Иисус: считается, что реальная Святая хижина была перенесена сюда из Назарета в XIII веке).

Фасад парижской Нотр-Дам-де-Лоретт выходит на улицу Шатодан:

Портик с четырьмя коринфскими колоннами венчается треугольным фронтоном, украшенным по углам тремя статуями. Это аллегории Веры (с потиром и просфорой) работы Дени Фуатье (Denis Foyatier), Надежды (с якорем) работы Филиппа-Анри Лемера (Philippe Henri Lemaire) (Лемер также является автором горельефа «Страшный суд» на фронтоне парижской церкви Мадлен) и, в центре, Любви (с двумя детьми) работы Шарля-Рене Лэтье (Charles René Laitié). На фризе надпись: BEATAE MARIAE VIRGINI LAURETANAE (Пресвятой Деве Марии Лоретанской). Горельеф на тимпане изображает поклонение шести ангелов Богоматери с младенцем (скульптор — Шарль Франсуа Лебёф Нантёй (Charles François Leboeuf Nanteuil)). В 1902 году над главным входом церкви был добавлен девиз Liberté Egalité Fraternité (Свобода, равенство, братство).

Церковь Нотр-Дам-де-Лоретт была построена в период 1823-1836 гг. по образцу римских базилик. Это одна из самых знаменитых построек архитектора неоклассического направления Ипполита Леба (Louis-Hippolyte Lebas) (1782-1867) (он, между прочим, был дедушкой известного драматурга и либреттиста Людовика Галеви (1834-1908)). Городская администрация устроила этот конкурс, решив, что пора уже  построить в этом квартале новую церковь: ближайшими церквами были Сен-Пьер на Монмартре и Сент-Эсташ на юге. Церковь Св. Троицы, как мы знаем, была построена лишь в 1867 году, а базилика Сакре-Кёр еще позднее, в 1914-м.

Конкурс на строительство новой церкви выиграл Ипполит Леба. Он был единственным, кто предложил сооружение на свайном основании, сумев учесть особенности грунта. Однако в архитектурном отношении работа Леба не вызвала положительных откликов. Критики считали, что считала, что «попытка имитировать кокетливое убранство итальянских церквей почти полностью провалилась». Они также утверждали, что вместо церкви Ипполиту Леба удалось построить лишь будуар, который вполне во вкусе куртизанок, облюбовавших этот район Парижа (тогда этот квартал, образованный улицами Faubourg-Montmartre и  Saint-Lazare — называемый кварталом Поршенон (quartier des Porcherons), т.к. здесь проходила дорога в монмартрское предместье Поршерон — находился за чертой города, и здесь процветали всевозможные кабачки, кабаре и прочие сомнительные заведения, не платившие ввозную пошлину). И вот что интересно. Поскольку в XIX веке в этом квартале жило много женщин легкого поведения, от названия церкви образовалось новое слово, lorette (лоретка) — нарицательное обозначение кокотки, содержанки.

Внутрь церкви мы заходить не стали. Однако говорят, что интерьер там довольно интересный, красочный и пышный, контрастирующий с суровым внешним обликом базилики; шикарный плафон. Архитектор Ипполит Леба был другом Энгра и попросил его помочь в выборе живописцев для росписи церкви. Говорят, что по интерьеру это одна из самых ярких и красочных церквей в Париже, ее стены целиком покрыты росписями. В свое время она даже казалась слишком современной, слишком сверкающей из-за непривычно яркого газового освещения.

...На время распрощаемся с Парижем. Нас ждет поездка в Бельгию и сначала — в бельгийский город Монс.

На кладбище Монмартра мы направились, побывав на площади Далиды и у кабаре «Мулен Руж» (см. предыдущую запись). На этом кладбище с начала XIX века хоронят выдающихся деятелей культуры. Здесь похоронены, например, известные композиторы Гектор Берлиоз и Жак Оффенбах, а также художник Эдгар Дега, писатель Александр Дюма-сын, кинорежиссер Франсуа Трюффо, немецкий поэт Генрих Гейне, русский танцовщик Вацлав Нижинский и многие другие знаменитости (более подробно о большинстве этих, а также некоторых других знаменитостях, похороненных на этом кладбище, читайте в записи «Кладбище Монмартра: старинные склепы, знаменитости и черные коты»: там вы найдете дополнительную информацию, описания и фотографии, сделанные мной во время предыдущей прогулки по этому кладбищу). Это, пожалуй, одно из немногих мест на Монмартре, да и в современном Париже вообще, где еще сохранился дух старины, дух Парижа.

В этот день гулять здесь было особенно приятно: такой резкий контраст по сравнению с переполненными народом монмартрскими бульварами и раскрученными туристическими достопримечательностями. Такая тишина и покой, и такая красота: столько цветов и зелени! Прогулка по такому историческому кладбищу — это сразу целый букет впечатлений: тут и просто особая атмосфера, и кусочки жизни великих людей, и возможность узнать что-то новое и полюбоваться скульптурными творениями (ведь некоторые могилы представляют собой настоящие произведения искусства, причем необязательно это могилы знаменитостей). Монмартрское кладбище относительно невелико, но это настоящий лабиринт могил, склепов и часовенок всех стилей и размеров, обилие интересных скульптур (в основном второй половины XIX и начала XX века).

Немного практической информации. Кладбище Монмартра расположено в западной части монмартрского холма, у начала улицы Клиньянкур (Rue Caulaincourt) в районе площади Клиши (Place Clichy). Кладбище построено ниже уровня дороги, на месте карьера, где раньше добывался гипс (а во время Великой французской революции была братская могила). Вход на монмартрское кладбище находится на авеню Рашель, 20 (Avenue Rachel), под улицей Клиньянкур (Rue Caulaincourt). Часы работы кладбища:

* с 16 марта по 5 ноября: с 8 до18 часов по будним дням, с 8-30 до18 часов по субботам и с 9 до 18 часов по воскресеньям и праздникам;
* с 6 ноября по 15 марта: с 8 до17-30 часов по будним дням и с 9 до 17-30 по воскресеньям и праздникам; по субботам в зимний период закрыто.

Монмартрское кладбище еще называют Северным. Дело в том, что после закрытия в 1786 году кладбища Невинных (Cimetière des Innocents) старые парижские кладбища были заменены новыми, которые (из санитарно-гигиенических соображений) выносились за границы города. Так были основаны кладбище Монмартр на севере (открылось 1 января 1825 года), Пер-Лашез на востоке и кладбище Монпарнас на юге и кладбище Пасси на западе (все эти районы тогда административно не входили в состав Парижа).

Итак, начнем нашу небольшую прогулку по кладбищу Монмартра. Я решила выложить здесь несколько фотографий наиболее красивых, интересных или просто необычных могил независимо от того, насколько известными людьми были их, скажем так, «обитатели». Повторюсь, что подробные описания, фотографии и довольно обширный перечень похороненных здесь знаменитостей вы найдете в моей предыдущей записи «Кладбище Монмартра: старинные склепы, знаменитости и черные коты».

...Могилы украшают по-разному: и живыми цветами, и искусственными (причем, если у нас в основном тряпичными или пластмассовыми, то в Париже встречается еще один, довольно необычный и весьма долговечный вариант: керамические (если не ошибаюсь) цветы — в основном красные и лиловые). А вот на этой могиле цветы живые, правда, засушенные. Надпись лаконичная, всего два слова: «память» и «скорбь». Бессмертники помещены под толстое матовое стекло и как будто впаяны в «книгу воспоминаний», очень красиво сделано. Чья это могила, мы точно не знаем.

Следующая могила привлекла меня знакомой скульптурой — копией знаменитого «Моисея» Микеланджело (в 1505 году папа Юлий II заказал мастеру эту скульптуру в качестве надгробия для своей могилы). Как впоследствии выяснилось, это могила Даниэля Ифлы (Daniel Iffla) (1828–1907), известного как Осирис. Могила находится на участке № 3, division 3, отведенном под старинные еврейские захоронения (чтобы лучше ориентироваться в прогулках по кладбищу, рекомендуем скачать карту кладбища Монмартр).

Даниэль Ифла был банкиром и финансистом. Потеряв любимую жену, которая умерла во время родов двойни всего через год с небольшим после свадьбы, он обратился к меценатской деятельности, активно занимался благотворительностью. К своему имени он добавил псевдоним «Осирис», и на бирже его стали называть этим прозвищем, а в принадлежавших ему отелях, в одном из которых он жил и сам его почтительно называли «мсье Осирис».

Ифла установил памятник Жанне д'Арк в Нанси и памятник Вильгельму Теллю в Лозанне; помогал благотворительным организациям; построил несколько синагог в Париже, Лозанне и других городах; собрал внушительную коллекцию ценных предметов, связанных с эпохой Наполеона; выкупил и передал государству винодельческую область La Tour Blanche в регионе Сотерн; выкупил, отреставрировал и передал государству дворец Мальмезон под Парижем (этот особняк является бывшей резиденцией Наполеона I и Жозефины Бонапарт), передав новому музею свою коллекцию.

Одним из учреждений, которым он помогал, был Институт Пастера. На мраморной могильной табличке приведены слова признательности за его щедрость; Институт Пастера назван в завещании Осириса его единственным наследником: от поведения своих племянниц, одна из которых была любовницей Клода Дебюсси, он был не в восторге; зато своей кузине, первой жене Саши Гитри Шарлотте Лизэ (Charlotte Lysès) назначил хорошую годовую ренту (Гитри, кстати, похоронен на участке № 1 этого же кладбища). Ифла одним из первых начал создавать так называемые «рестораны сердца» ( Restos du Cœur) — благотворительные заведения для бедняков и бездомных. Так, в Бордо по его инициативе появился (уже после его смерти, но на его деньги) плавучий приют (bateau-soupe) для неимущих граждан обоих полов и любого вероисповедания, который предоставлял кров и раздавал пищу нуждающимся с 1913-го и до 1940 года. В нескольких шагах от могилы Осириса покоится его любимая жена, Леони Карлье (Léonie Carlier) (она была католичкой). Теперь их могилы, еврейская и христианская, уже не разделены стеной, как было раньше.

Неподалеку, на 21-м участке, находится могила, также привлекающая внимание многих фотографов, даже не знающих, чье это захоронение. Их привлекает красивая статуя плачущей полуобнаженной девушки. Это могила Анри Мельяка (Henry Meilhac) (1831–1897) (см. план кладбища) (фото с сайта pariscemeteries.blogspot.com).

Анри Мельяк — французский драматург и либреттист, работавший с Людовиком Галеви (Ludovic Halévy). Большой юморист, шутник, острослов. Вместе с Галеви он создал, в частности, либретто к опере Жоржа Бизе «Кармен». Свыше десятка либретто Мельяк написал для Жака Оффенбаха (о нем и его могиле чуть позже), в основном также в сотрудничестве с Галеви: наиболее известные из них — «Орфей в аду», «Прекрасная Елена», «Синяя борода», «Великая герцогиня Герольштейнская». В своих либретто Мельяк и Галеви высмеивали напыщенность, лицемерие и косность современного общества. Вдвоем они также сочиняли комедии и водевили. В этом дуэте именно Мельяк обладал самой неудержимой фантазией, граничившей порой с чудачеством. Заработав много денег, он принялся их тратить направо и налево, ища вдохновение в шикарных ресторанах, сигарах и шампанском.

Следующая примечательная могила — захоронение Виктора Браунера (Victor Brauner) (1903-1966) (3-й участок). Виктор Браунер был румынским (еврейским) живописцем и графиком, заметным участником группы сюрреалистов. Кроме того, увлекался мистикой и эзотерикой; в юности участвовал в спиритических сеансах своего отца. В 1919-21 гг. посещал художественную школу в Бухаресте, бывал в городках Фэлтичень и Балчик, писал пейзажи в духе Сезанна. В 1924 году провел свою первую персональную выставку в Бухаресте.

В 1925 году Виктор Браунер впервые приехал в Париж и оставался там до 1927. В 1928-31 гг. работал в румынском авангардном журнале Unu. Именно в этом журнале Браунер опубликовал репродукции многих своих живописных и графических работ того времени. В 1930 года художник снова приехал в Париж. Там он познакомился с Константином Бранкузи (Брынкуши), обучившим его методам художественной фотографии. Примерно в то же время Браунер сдружился с румынским (еврейским) писателем и мыслителем Бенжаменом Фонданом, а также познакомился с французским художником Ивом Танги (Yves Tanguy), мастером причудливых пейзажей-«галлюцинаций». Танги ввел Браунера в круг сюрреалистов. В 1931 году Браунер написал знаменитый «Автопортрет с вырванным глазом» (эта тема, оказавшаяся пророческой, потом еще неоднократно будет возникать в картинах этого периода, несмотря на то что у художника никогда не было ни травм, ни болезней, даже отдалённо касающихся глаз).

В 1933 году глава сюрреалистов Андре Бретон (André Breton) открыл первую персональную выставку Браунера в парижской галерее Пьер. В 1935 году Браунер вернулся в Бухарест, открыл персональную выставку, представлявшую своеобразный сплав стихов и графики. В 1938 году он возвращается в Париж. В августе этого же года Браунер по странному совпадению лишился левого глаза, пытаясь помочь своему другу, испанскому художнику Эстебану Франсесу, ввязавшемуся в драку с другим испанским художником Оскаром Домингесом: в итоге Домингес запустил в Браунера стаканом. Таким образом страшное художественное «пророчество» Браунера сбылось: он лишился левого глаза — именно того, который был нарисован на автопортрете 1931 года и именно таким образом, как сам изобразил. Последующий период творчества Виктора Браунера (примерно до 1950 года) заполнен мрачными видениями и галлюцинациями. Исследователи иногда называют этот период сумеречным» или «химерным». Вот одна из экспрессионистских картин того периода, «Химера» (фото с сайта www.ricci-art.net):

Одновременно Браунеробращается к первобытным образам народов Северной и Южной Америки (создавая свои работы, художник опирался на древние фрески и барельефы майя, ацтеков и индейцев). Картина Виктора Браунера «Là-bas III» («Там») (1949) изображает беременную женщину с различными мифологическими атрибутами, в одежде инков и с египетским профилем; рыба олицетворяет плодородие, а птица в животе женщины символизирует человеческое существо: по Браунеру, человек жаждет быть птицей, стремится к теплу и защищенности гнезда и возможности летать (фото с сайта www.dinan.maville.com).

Разбиение человеческого тела на фрагменты и наделение его некоторыми животными признаками, слияние человеческого и животного — всё это характерно для многих работ Браунера (подобные изображения в архаических тотемных культурах происходили из анимистических представлений, одушевления всех предметов вселенной и явлений природы). Браунер играет с компонентами человеческого и животного тела, изобретая совершенно новое фантастическое существо. Человеческое тело выступает в качестве «раковины», в которой находят прибежище животные. Часто используя анималистические мотивы, Браунер, по его собственным словам, напоминал зрителям, что эти звери находятся у нас внутри.

Начиная с 1940 года Браунер живет на юге Франции под особым надзором и без права выезда, поддерживая связь с сюрреалистами, находящимися в Марселе. В трудных обстоятельствах изгнания Браунер экспериментирует с подручными кустарными средствами, главным образом, с воском, который становится одним из его любимых материалов (Браунер совершенствовал эту технику до конца жизни), позволяя художнику лучше выразить себя и даже обладая чуть ли не мистическими свойствами. После освобождения Парижа Браунер возвращается в столицу, активно работает и принимает участие в первой послевоенной Международной выставке сюрреалистов 1947 года, где представляет, в частности, сюрреалистический объект «Волчья скамья» («Волчий стол») (Loup-table), украшенная ощеренной пастью лисы (волка) и негостеприимно загнутым внутрь пушистым хвостом этого зверя. Андре Бретон расшифровал эту работу как предчувствие Второй мировой войны, как символ всеохватного страха и тревоги. Вообще в творчестве Браунера очень много зловещих, жутковатых, отталкивающих образов, разных монстров... Но встречаются и вполне мирные, не сказать, что пугающие картины (фото с сайта www.mchampetier.com):

В 1948 году следует разрыв с группой Бретона. В 1959 году Браунер поселяется на улице Лепик (Lepic) на Монмартре. В 1961 году нью-йоркская галерея Bodley устраивает персональную выставку его работ. Художник поселяется в Нормандии. Тяжело болеет. Его творчество становится более спокойным, наполненным этническими и анималистическими мотивами, а подчас и юмором. Работа 1954 года (фото с сайта www.romanian-culture.org):

Виктор Браунер умер в Париже в 1966 году после изнурительной  болезни — лёгочной эмболии.

В оформлении могилы Виктора Браунера на монмартрском кладбище использованы образы с афиши, нарисованной Браунером для его выставки «Старые и новые работы» (Oeuvres anciennes - Oeuvres récentes), проходившей в парижской галерее Galerie Le Point Cardinal в 1963 году (фото с сайта www.galerie-bordas.com). Мотив зеркальности вообще очень занимал художника.

Эпитафией на могиле Виктора Браунера стала фраза из его записной книжки: «Peindre, c’est la vie, la vraie vie, MA VIE» («Живопись — это жизнь, настоящая жизнь, МОЯ ЖИЗНЬ»). Также часто цитируется другие высказывание из его записных книжек, считающееся в каком-то смысле ключом к его творчеству: «Каждая картина, которую я создаю, рождается из глубочайших источников моей тревоги...» С творчеством Браунера можно познакомиться в музее Центра Помпиду, а также Музее современного искусства Страсбурга и Музее современного искусства города Парижа (Musée d'Art moderne de la Ville de Paris).

Шагаем дальше. Перед нами — могила совершенно иного персонажа, из другой эпохи и другого мира, автора сотен оперетт Жака Оффенбаха (Jacques Offenbach) (1819–1880) (настоящее имя — Якоб Эбершт). Именно он написал мелодию, которая у нас сегодня ассоциируется с канканом. На самом деле это адский галоп (Galop Infernal) из второго действия оперетты «Орфей в аду» (Orphée aux enfers).

Именно «Орфей в аду», впервые исполненный в 1858 году, считается первой классической полноценной опереттой (до этого года действовали ограничения, по которым театр Оффенбаха «Буфф-Паризьен» имел право выводить не более двух-трех персонажей и ставить только одноактные пьесы). Авторы «Орфея» привели античных богов на парижские улицы, научили их французскому острословию, заставили действовать в ситуациях древних мифов. Пародирование античного сюжета было способом издевки над действительностью, это был памфлет на современное общество. К приему своеобразного «пересказа» старых сюжетов Оффенбах впоследствии прибегал неоднократно.

Вслед за сатирической опереттой «Орфей в аду» Оффенбах ставит другие оперетты, среди которых настоящими жемчужинами нового искусства стали «Прекрасная Елена» (в то время это была наиболее популярная в России оперетта), «Синяя Борода», «Парижская жизнь», «Великая герцогиня Герольштейнская и «Перикола». После этих успешных постановок Оффенбаху уже не удавалось подняться до прежних высот. Позже Галеви записал в своем дневнике: «Оффенбах, Мельяк и я выдохлись, это факт; мы слишком много сделали вместе. Мы выложили все, что могли изобрести по части хоров, входов, уходов, шествий, прощаний, стихов для новобрачной и рондо для пажей. <...> Дикие фантастические идеи оставили нас вместе с молодостью, а именно наш жанр требовал, как никакой другой, смелости и воображения».

Свой последний шедевр, свою единственную оперу «Сказки Гофмана», Оффенбах закончить не успел. Завершал инструментовку уже после смерти композитора его друг Эрнест Гиро (Ernest Guiraud). Сюжет музыкальной драмы основан на произведениях Э.Т.А. Гофмана и его реальной жизни.

В завершение нашей прогулки мы подошли к могиле Вацлава Нижинского (1890–1950) — российского танцора и хореографа, одного из ведущих участников Русского балета Дягилева. Скульптуру подарил Серж Лифарь, она изображает Нижинского в образе Петрушки (первое фото наше, второе — с сайта pariscemeteries.blogspot.com).

Драматический балет «Петрушка» на музыку Стравинского с декорациями и костюмами Александра Бенуа был главной новинкой сезона 1911 года (самого удачного и плодотворного) и привел парижскую публику в восторг. Ведущая партия ярмарочного шута, погибающего в финале, принадлежала Нижинскому. Сара Бернар, увидев Нижинского в роли Петрушки, воскликнула: «Мне страшно, я вижу величайшего актера в мире!»

Нижинский в роли Петрушки в этом легендарном балете (фото с сайта www.jolkipalki.nm.ru):

Возможности Нижинского  были поразительны — исключительная выразительность, феноменальная техника. Он обладал замечательным даром перевоплощения, незаурядными мимическими способностями. Легендарным стала его потрясающая элевация — «воздушный» прыжок, который он мог совершать даже из сидячего положения, словно зависая в воздухе (после смерти Нижинского врачи пытались объяснить этот феномен необычным анатомическим строением ног, но ничего не обнаружили; правда, его жена Ромола в своей книге пишет, что рентген, который сделали, когда Нижинский вывих­нул лодыжку, якобы показал, что «анатомически нога Вацлава не такая, как у обычного человека, своим строением она напоминает конечность и человека и птицы»). Когда самого Нижинского опросили раскрыть технику такого прыжка, он ответил, что никакого секрета тут нет — просто надо прыгнуть и на минуту задержаться в воздухе.

«Он опровергнул все законы равновесия и перевернул их с ног на голову, он напоминает нарисованную на потолке человеческую фигуру, он легко чувствует себя в воздушном пространстве...» — писал о Нижинском французский сюрреалист Жан Кокто. «Я никогда не видел подобной красоты», — писал Пруст своему другу Рейнольдо Хану. Александр Бенуа описывал молодого Нижинского как «полукота-полузмею, дьявольски гибкого, женоподобного и при этом внушающего неподдельный ужас». Скульптор Огюст Роден так отозвался о новаторском танце Нижинского в балете «Послеполуденный отдых фавна»: «Согласование между мимикой и пластикой совершенное <...> у него красота фрески и античной статуи; он идеальная модель, с которой хочется рисовать и лепить».

В 1917 Нижинский окончательно покинул сцену и вместе с семьей обосновался в Швейцарии в городке Сен-Мориц. В 1918–1919 гг. в Швейцарии, стоя на пороге безумия, он писал свой знаменитый дневник, опубликованный впоследствии в Париже в 1953 году. У Нижинского, которому тогда исполнилось всего 29 лет, все явственнее проступают признаки тяжелого психического заболевания. Он впадает в затяжные приступы черной меланхолии. Более он уже не совершает осознанных поступков, впадает в молчаливое созерцание. Из Санкт-Морица жена увозит его в психиатрическую лечебницу. Ему ставят диагноз шизофрения. В психиатрической больнице в Швейцарии Нижинский провел большую часть своих последних тридцати лет (тут вспоминается князь Мышкин, любимый литературный герой Нижинского). Последние годы жизни Нижинский провел в Англии. Тридцать из 59 лет своей жизни он провел в собственном мире грез и фантазий. Загадка личности Нижинского притягивает многих деятелей искусства, историков балета, психиатров и простых людей.

Сохранилось довольно много снимков Нижинского, в том числе сделанных известным фотографом Э. Хоппе (E.O. Hoppé). А вот видеозаписей, увы, не существует. Дягилев никогда не позволял записывать выступления Русского балета на видеопленку. Он считал, что уровень видеосъемки того времени не позволяет адекватно запечатлеть искусство его танцовщиков, и репутация его балетной компании может пострадать, если люди будут знакомиться с его спектаклями только по коротким обрывочным фильмам.

Вацлав Нижинский умер 8 апреля 1950 года в канун Пасхи, в Лондоне, где и был похоронен. Но в 1953 году по инициативе Сержа Лифаря он был перезахоронен на кладбище Монмартра, рядом с могилами легендарных танцовщиков Огюста и Гаэтана Вестрисов.

На этом наша прогулка по кладбищу Монмартра закончена.

См. также:
Прогулка по Монмартру, часть I
Прогулка по Монмартру, часть II
Прогулка по Монмартру, часть III

Побывав в церкви Сен-Пьер на Монмартре, мы, заглянув еще на площадь Тертр, пошли к собору Сакре-Кёр. В принципе, к подножию базилики можно подняться на фуникулёре от улицы Фуатье (rue Foyatier) (в качестве оплаты за проезд идут обычные билеты метро). Но можно подниматься и пешком: это не так уж и сложно.

Перед тем как идти в собор, мы присели передохнуть и перекусить пасхальными гостинцами бабушки в скверике у Сакре-Кёр. Помню этот сквер еще с прошлого раза (тогда я всё никак не могла открыть калитку из-за неизвестной мне конструкции, теперь я увидела, что ничего сложного нет, и вообще такие воротца в Париже устанавливают от собак почти что на всех детских площадках и в скверах).

В этом скверике, что находится буквально в двух шагах от Сакре-Кёр, стоит очень интересный памятник шевалье де ла Барру (Le chevalier de la Barre) (полное имя: Жан-Франсуа де ла Барр (Jean-François Lefevre de la Barre)) (1745-1766). Сквер, как я узнала, называется Надар (Square Nadar), вход в него расположен на улице Сент-Элетэр (Rue Saint-Eleuthère), а сама зеленая зона тянется вдоль улицы Азаис (Rue Azaïs).

Кто же такой шевалье де ла Барр? Дело было в городе Абвиле (Abbeville), на севере Франции, в Пикардии, в августе 1765 года. Неизвестные надругались над деревянным Распятием, стоявшим на Новом мосту. Серьезное святотатство. Пытаясь найти виновных, священники призывали местное население к «гражданской сознательности», во время воскресных проповедей чуть ли не в открытую склоняли прихожан к написанию доносов. От верующих под страхом вечного проклятия особыми грамотами требовали донести не только об известных им фактах, но и о мимолетных подозрениях. Расследование возглавил очень упорный лейтенант местной полиции, не брезговавший ложными свидетельствами, и лейтенант из податного управления, шестидесятилетний г-н де Бельваль, личный враг молодого дворянина шевалье де ла Барра (Бельваль был влюблен в тетку де ла Барра, аббатису монастыря Вилланкур, но она отвергла его ухаживания, и Бельваль решил отомстить ей, препятствуя в неких денежных делах, а когда любимый племянник встал на ее защиту, решил уничтожить этого юнца, к которому, к тому же, испытывал ревность, подозревая аббатису в нежных чувствах к шевалье).

Запуганные люди, которых допрашивали эти ревностные служители закона, согласились обвинить шевалье де ла Барра и двух его «сообщников» в пении насмешливых непристойных песенок, оскорбляющих религию. Тут же молодым людям припомнили, что некоторое время назад они отказались поприветствовать церковную процессию. Вся толпа сняла шапки и преклонила колени в знак почтения и уважения, а они шляп не сняли и процессию поприветствовать отказались. Вообще показания «свидетелей» выглядят довольно комично: шестеро признались, что видели, как трое молодых людей, стоявших в 30 шагах от церковной процессии, не сняли шляп; одна девушка рассказала, что «слышала от своего кузена, что кто-то рассказал ему, как шевалье де ла Барр рассказывал, что не снял шляпы при виде процессии»; еще одна девушка «слышала, как кто-то говорил, что де ла Барр при виде гипсовой статуи св. Николая в доме привратницы монастыря спросил ее, не потому ли она поставила у себя эту фигуру, что ей не хватает присутствия мужчины»; один «свидетель» поведал следователям, что слышал, как шевалье выругался нечестивым словом, когда говорил о Деве Марии; кто-то слышал, как он распевал богохульные песни (на следствии шевалье признался, что распевали всё это они в пьяном виде и не вполне соображали, правда, в одной песни действительно Мария Магдалина называлась шлюхой, но ведь она и была блудницей до обращения в веру). В общем, все показания были, скорее, в духе слухов: «Я слышал, как кто-то слышал...»

После сбора «свидетельских показаний» троих обвиняемых молодых людей принялись разыскивать. Один успел бежать, второй был слишком молод, всего 15 лет, так что отделался штрафом. Третьему (собственно, шевалье де ла Барру) было 19 лет, и его арестовали. При обыске у де ла Барра обнаружили запрещенные сочинения Вольтера и других просветителей, а также порнографическую литературу (собственно, она составляла основную часть «библиотеки» этого несчастного). Других улик, собственно, не было (у шевалье было твердое алиби, что в ночь осквернения Распятия он находился дома), но, на его беду, епископ амьенский и другие влиятельные лица решили сделать из этого дела показательный процесс в назидание другим. После первоначального разбирательства шевалье был осужден «всего лишь» на работу на галерах, но впоследствии, несмотря на блестящую речь адвоката, приговорен к смерти.

Дело было шумное. Обвиняемого, в частности, горячо защищал Вольтер, трубивший об абсурдности приговора и указывавший на отсутствии веских юридических основания для казни. Но окончилось всё трагически. 1 июля 1766 года шевалье де ла Барр был казнен в Абвиле (из Парижа было специально прислано пятеро палачей) за «пение насмешливых песен в присутствии церковной процессии». Его пытали, вырвали язык, отрубили правую руку, после чего обезглавили, а затем сожгли на костре вместе с экземпляром «Философского словаря» Вольтера. (Сначала предполагалось, что его подогреют на медленном огне живого, сразу после пыток, но потом приговор был «смягчен»: решено было, что сожжение произойдет уже после отрубания головы). На эшафот де ла Барр ступил с высоко поднятой головой, а его последними словами, по свидетельству Вольтера, были: «Никогда бы не подумал, что благородного человека можно предать смерти за такую малость» (Je ne croyais pas qu’on pût faire mourir un gentilhomme pour si peu de chose).

Эта история заняла достойное место в собрании человеческой глупости и нетерпимости, и сегодня памятник де ла Барру служит своего рода предостережением против фанатизма и непримиримого консерватизма. Для французов эта история — символ религиозной нетерпимости. Памятник де ла Барру стоит не только в Париже на Монмартре, но и собственно в Абвиле. Кстати сказать, предыдущий вариант монмартрского памятника де ла Барру стоял несколько более нагло и вызывающе (практически напротив церкви Сакре-Кёр), и изображен был шевалье настоящим мучеником, почти в что в позе святого. Таков был «мирской ответ» на строительство огромной базилики, которое было отчасти оплачено на средства буржуазии, окрепшей после падения Парижской коммуны. Та прежняя статуя была установлена на Монмартре в 1905 году а в 1941-м демонтирована и переплавлена нацистами.

Теперешний памятник стоит в несколько более укромном месте, чуть в отдалении от базилики, в тени деревьев. Но вид у него достаточно дерзкий. Его молодость, смелость и уверенность в себе показаны скульптором вполне убедительно. Во Франции в день казни шевалье де ла Барра до сих пор проходят собрания и манифестации сторонников свободомыслия, протестующих против преследования людей за их религиозные убеждения. Надпись на постаменте памятника: «Шевалье де ла Барру, казненному в возрасте 19 лет 1 июля 1766 года за то, что не снял шляпу при прохождении церковной процессии» (фото с блога angedemontmartre.blogspot.com):

А еще в сквере стоит небольшая голубятня, так что шевалье всегда окружен птицами — такой вот мирской аналог ангелов. Упитанные голубки, разумеется, периодически оставляют свой «след» на памятнике и скамьях. Вообще, надо сказать, что сквер хотя и находится совсем близко от Сакре-Кёр, здесь царит удивительное умиротворение, посидеть в тишине очень приятно.

Именем шевалье де ла Барра, между прочим, названа улица, идущая вокруг базилики Сакре-Кёр. Вот какие парадоксы встречаются в Париже: французам удается совместить совершенно противоречивые символы: к церкви ведет улица, носящая имя молодого человека, который имел наглость кощунственно обращаться с церковными святынями и пострадал за свое свободомыслие.

Что касается памятников, то ближе к Сакре-Кёр еще часто встречаются «живые скульптуры», застывшие в какой-нибудь позе и оживающие, только когда проходящий мимо турист бросает им монету. Нередко эти мимы выбирают себе очень удачные, запоминающиеся костюмы. Впрочем, такой способ заработка среди студентов ли, актеров, распространен во многих городах Европы.

Посидев в сквере Надар, мы направились собственно к белоснежной базилике Сакре-Кёр. С площадки перед собором открывается великолепная панорама Парижа. Эту фотографию я сделала во время прошлого приезда в Париж, в мрачную пасмурную погоду:

А вот снимок, сделанный на Монмартре в этот ясный апрельский день:

Базилика Сакре-Кёр (Basilique du Sacré Cœur), то есть «базилика Святого Сердца», строилась с 1875 по 1914 год в римско-византийском стиле по проекту архитектора Поля Абади (Paul Abadie) (1812-1884) (именно его проект победил в конкурсе, на который было подано 78 заявок; после его смерти работы заканчивали шесть других архитекторов). Идея воздвигнуть этот храм как символ покаяния, искупления грехов и обращения к милости Божией была высказана осенью 1870 года. Инициатива исходила от знатного парижанина Александра Лежантиля (Alexandre Legentil) и Юбер де Флёри (Hubert Rohault de Fleury). Шел «ужасный год» (année terrible), разгар франко-прусской войны, когда Париж был обложен пруссаками и находился в блокаде, часть страны оккупирована. То есть храм строился как призыв к Богу, призыв о прощении и помощи, чтобы Всевышний положил конец несчастьям Франции (а несчастий хватало: церковь строилась после тяжелого поражения Франции во франко-прусской войне и кровавого подавления Парижской Коммуны; кстати, именем одной из героинь Коммуны, учительницы Луизы Мишель, названа площадь у подножия лестницы, ведущей к Сакре-Кёр). Лежантиль имел хорошие связи и прочное положение в католическом мире Парижа, что позволило его проекту приобрести общенациональный размах и воплотиться в жизнь.

Первый камень был заложен в июне 1875 года. Строительство было завершено в 1914 году, а освящен новый храм был лишь в 1919 году, уже после Первой мировой войны. Храм строился на пожертвования верующих: средства собрались по национальной подписке. Всего за полвека было собрано около 46 млн. франков от почти 10 млн. верующих по всей Франции (их имена выгравированы на камнях базилики).

Вот необычная открытка, представляющая, скажем так, воображаемый образ базилики. Эта почтовая карточка появилась, когда строительство Сакре-Кёр еще не было начато, так что неудивительно, что картинка на ней довольно сильно отличается от того, что мы видим сегодня (фото с сайта montmartre-secret.com):

Надо сказать, что точно так же, как в свое время Опера Гарнье, Эйфелева башня, центр Помпиду, базилика поначалу встречала у многих непонимание, отторжение, обвинения в безвкусице. «Мерзкая бородавка на парижском небе», «молокозавод», «уродина», «кондитерская галлюцинация безумца», «белый слон», «национальный торт» — каких только обидных прозвищ не раздавалось в ее сторону. Многие отказывались воспринимать новый храм из-за необычности стиля. Эмиль Золя назвал новый храм «всеподавляющей каменной массой, доминирующей над городом, где началась наша Революция». Сегодня Сакре-Кёр — самая фотографируемая и вторая по посещаемости достопримечательность Парижа после собора Нотр-Дам-де-Пари: в базилике ежегодно бывает свыше 10 млн. посетителей, туристов и паломников.

Немного об архитектуре Сакре-Кёр. Храм в форме греческого креста украшен четырьмя небольшими куполами и одним большим, центральным, высота которого составляет 83 м (это самая высокая точка Парижа после Эйфелевой башни, ведь храм стоит на вершине 130-метрового монмартрского холма; панорама Парижа в ясную погоду открывается с холма на 50 км вокруг). Огромная четырехугольная колокольня высотой около 100 м скрывает самый большой колокол Франции, отлитый в 1895 году (называется он «савойским», la Savoyarde, поскольку был подарен собору четырьмя савойскими епархиями). В строительстве базилики использован белый камень (травертин), добываемый в каменоломнях Шато-Ландон (Château-Landon). Архитектор Абади остановил на нем выбор из-за особой прочности этого строительного материала, а также его уникального свойства — способности к самоочищению при контакте с дождевой водой и становиться со временем всё более сияющим, молочно-белым (из-за образования кальцита).

Тимпан над главным порталом Сакре-Кёр с надписью Templum hoc poenitentiae et devotionis pignus (что-то типа «Храм сей покаяния и благоговения залог»):

На следующей фотографии — другой портал Сакре-Кёр: на бронзовой двери сцена Тайной Вечери (справа) и чудо умножения хлебов (слева), на тимпане — изображение Распятия (римский воин вонзает копье в подреберье Иисуса) и надпись Sacratissimo cordi Jesu (Святейшее Сердце Иисуса):

Вход в базилику Сакре-Кёр бесплатный и открыт с 6 утра до 23 вечера (последних посетителей пускают в 22-15), за исключением особых праздников и мероприятий. Фотографировать внутри Сакре-Кёр, к сожалению, запрещается, а жаль: собор очень красив, и да и художественных ценностей хватает (правда, в прошлый приезд мне тайком удалось сделать несколько фотографий внутри Сакре-Кёр). Особенно хороша украшающая плафон апсиды монументальная мозаика, выполненная в 1918—1922 годах по проекту художника Люка-Оливье Мерсона (Luc-Olivier Merson) (1846—1920) и занимающая площадь 473,78 кв.м. Мозаика будто бы парит над всей церковью, Иисус будто обнимает всех людей.

Мозаика изображает Христа и почитаемых во Франции святых и называется «Благоговение Франции перед Сердцем Господним». Сердца Иисуса почитается верующими как символ любви к людям. Еще в средние века существовали молитвы, обращенные к ранам Христа и Его Сердцу. Существуют и соответствующие храмы, но, конечно, самый известный собор, посвященный почитанию Сердца Иисуса, — парижская базилика Сакре-Кёр. Вдоль нижней части мозаики выведена фраза: «Святейшему Сердцу Иисуса преданная, кающаяся и благодарная Франция» (Mio Cordi Jesu Gallia Poenitens et devota et gratia). Сакре-Кёр — не обычная приходская церковь, а святилище, место паломничество, что подчеркивается статусом базилики.

Витражи Сакре-Кёр были созданы в 1903-1920 гг., но разрушены бомбардировками в 1944 году и восстановлены в 1946-м. Вот, например, витраж, изображающий святую Жанну д'Арк (кстати, портал базилики украшает конная статуя этой героини французской истории (справа от входа) и симметрично ей (слева) конная статуя Людовика Святого, обе — работы скульптора Ипполита Лефевра (Hippolyte Lefebvre)):

Орган Сакре-Кёр создан знаменитым органным мастером Аристидом Кавайе-Коллем (Aristide Cavaillé-Coll) в 1898 году (изначально предназначался для большого любителя органов барона де л'Эспе). В базилику орган попал далеко не сразу. Его торжественное открытие в Сакре-Кёр состоялось 16 октября 1919 года.  В органе 4 мануала (61 клавиша), педаль (32 клавиши), 70 регистров, механическая трактура (игровая и регистровая).

Побывав в базилике Сакре-Кёр, мы отправились гулять по Монмартру дальше. Пошли по улице Мон-Сени (rue du Mont Cenis) и поднялись до улицы Корто (rue Cortot). В доме № 12 находится Музей Монмартра. Повернули направо на улицу Соль (rue des Saules) и прошли мимо старых виноградников Монмартра до кабаре «У шустрого кролика» (угол улицы Сен-Венсан).

Виноградники в Париже уцелели только на Монмартре. В первую субботу октября здесь традиционно празднуется начало сбора винограда (это большой фольклорный праздник сбора винограда, называемый Vendanges, Fête des vendanges de Montmartre, отмечаемый с 1934 года; это всегда весёлый праздник с традиционными шествиями, музыкой, парадом виноделов). Виноградники были впервые посажены на этом месте в 1933 году, а вообще виноградарство было одним из основных занятие жителей Монмартра еще в средние века, когда этот квартал еще не был частью Парижа; в частности, производством вина занимались аббатисы бенедиктинского монастыря (от которого нынче сохранилась лишь церковь Св. Петра), начиная с Аделаиды Савойской в XII веке. Именно на Монмартре, не входившем тогда в состав Парижа, появилось множество таверн, кабаре, кабачков, которые пользовались большой популярностью из-за большей ценовой доступности спиртного (в Париже вино облагалось ввозной пошлиной). О монмартрском вине говорили, что оно «заставляет скакать, как коза». Кроме того, оно славилось мочегонным действием: не даром появилась поговорка: «Вино с Монмартра оно такое, выпьешь пинту [0,93 л], выписаешь кварту [2 пинты]».

Затем, когда после 1860 года Монмартр вошел в состав Парижа, виноградников оставалось здесь всё меньше, винодельческая традиция пришла в упадок. Возрождение началось лишь в 1930-х. По счастью, в 1929 году художник-иллюстратор и филантроп Франсиск Пульбо (Francisque Poulbot) (1879-1946) услышал о предполагаемой обширной жилой застройке на месте старинного сада Аристида Брюана на улице Соль и вместе со своими друзьями решил спасти этот исторический участок. В 1933 году были посажены первые лозы. На сегодняшний день виноградники Монмартра занимают площадь 1556 кв.м. Общее количество лоз составляет 1900.

Виноградники Монмартра (les vignes de Montmartre, официальное название Clos-Montmartre) ежегодно дают около 1700 бутылок вина (одна такая бутылка стоит немало, в районе 45 евро, но выручка идет на социальные проекты мэрии 18 округа Парижа). Всего здесь насчитывается 27 сортов винограда (cépages), из которых 75% составляет гаме (gamay), 20% пино нуар (pinot noir), есть также несколько лоз рислинга (riesling), белого совиньона (sauvignon blanc), гевюрцтраминера (gewurztraminer) и других. Официальный адрес виноградников: улица Соль/rue des Saules, 14-18 (собственно, это угол улиц des Saules и Saint Vincent). Договориться о посещении можно попытаться в Управлении монмартрских виноградников на углу улицы Норвен (rue Norvins) и площади Ж.-Б.Клемана (place JB Clément), в красивой восьмиугольной ротонде. Сайт этой винодельческой ассоциации: www.commanderie-montmartre.com.

Поблизости от виноградников находится две знаменитых достопримечательности: уже упомянутый Музей Монмартра (адрес: улица Корто (rue Cortot), № 12) и кабаре «У шустрого кролика».

Ночное кабаре «У шустрого кролика» («Проворный кролик») (Au lapin agile) в деревенском стиле стало популярно в начале XX века у писателей и окололитературной публики, художников и интеллектуалов. В 1903 году заведение приобрел шансонье Аристид Брюан (Aristide Bruant) (он изображен на серии афиш Тулуз-Лотрека). Кабаре находится на ул. Соль, 22 (rue des Saules, 22). Раньше оно называлось «Кабаре убийц» (Cabaret des assasins): по легенде, однажды сюда ворвалась банда головорезов и убила хозяйского сына (другая версия гласит, что кабаре было так названо по настенным изображениям серийных убийц).

Нынешнее свое название кабаре получило в 1880 году, что связано с вывеской, нарисованной художником-юмористом Андре Жилем (André Gill): она изображает кролика, который выскакивает из кастрюли (на фотографии, к сожалению, кролик виден плохо, слишком мелко; оригинал вывески находится в Музее Монмартра). Есть мнение, что приставка «шустрый» (agile) появилась в названии кабаре от имени самого художника, Андре Жиля: в народе стали называть это заведение «кабаре у Жиля» (Cabaret à Gill), что в результате преобразовалось в созвучное прилагательное Agile, то есть «шустрый, проворный». В начале XX века, когда Монмартр был убежищем молодых и бедных художников, у ворот «Шустрого кролика» часто выставляли котёл с супом, чтобы обитатели Бато-Лавуар не умерли с голоду. Постоянными посетителями «Шустрого кролика» были Пикассо и Тулуз-Лотрек; поэты и писатели Поль Верлен, Макс Жакоб, Франсис Карко, Гийом Аполлинер, Жан Риктюс; художники, графики и иллюстраторы Ренуар, Утрилло и Модильяни и другие деятели искусства. Вот как изобразил это кабаре Морис Утрилло, вообще любивший рисовать это место и Монмартр в целом:

Как сказано в путеводителе, нынешние хозяева кабаре «У шустрого кролика» пытаются возродить богемную атмосферу прошлого. Насколько успешно это у них получается, мы не проверяли. Известно, что здесь исполняются традиционные французские песни и бывает не протолкнуться от многочисленных туристов.

С улицы Соль (rue des Saules) мы свернули на продолжение улицы Корто (rue Cortot), получившее недавно название площади Далиды (раньше этот 133-метровый кусочек назывался улицей Абрёвуар, rue de l'Abreuvoir, поскольку вела к водопою (abreuvoir), где можно было получить воду людям и напиться лошадям, вроде бы, это старое название используется и до сих пор). Понравилась группа домов справа. Вообще эта и прилежащие улочки вполне сохранили сельское очарование старого Монмартра, здесь очень приятно и интересно гулять.

Особенно интересным показался средний домик из этой группы, тот, что солнечными часами с синим петушком и забавной надписью «Когда ты зазвонишь, я запою» (Quand tu sonneras, je chanteray) (адрес: rue de l'Abreuvoir, 4). Этот каменный дом в двумя имперскими орлами у входа принадлежал историку наполеоновских войн Анри Лашуку (Henri Lachouque) (1883 - 1971). На следующей фотографии здание и солнечные часы видны получше.

Прошли по этой улочке Абрёвуар чуть дальше и вышли собственно на площадь Далиды (Place Dalida), пятачок на углу улицы Жирардон (Girardon). Площадь посвящена невероятно популярной певице и актрисе, настоящее имя которой было Иоланда Кристина Джильотти. Далида (1933-1987) жила здесь поблизости, по адресу rue d'Orchampt, 11 bis, с 1962 года и до самой своей смерти (точнее, самоубийства). На площади, названной в честь Далиды, в 1997 году (когда, собственно, и состоялось торжественное открытие этой площади) был установлен бронзовый бюст Далиды работы Алена Аслана (Alain Aslan) (р.1930). Среди некоторых поклонников уже, кажется, стало традицией гладить бронзовую грудь, так что соски уже ощутимо блестят (аналогично тому, как отполирована до блеска нога св. Петра в некоторых парижских церквах или причинное место Виктора Нуара на кладбище Пер-Лашез). Похоронена Далида тоже относительно недалеко, на кладбище Монмартра. На могиле стоит памятник певице в полный рост.

После площади Далиды мы заглянули в расположенный за ней милый уютный сквер, куда можно попасть, если идти вверх по улице Жюно. Сквер назван в честь героини Сопротивления Сюзанн Бюиссон (square Suzanne Buisson). Всего в этот сквер есть три входа, в том числе с улицы Жирардон (Rue Girardon) и, если не ошибаюсь, улицы Симон Дерёр (Rue Simon Dereure). В сквере Сюзанн Бюиссон нам приглянулась статуя первого епископа Парижа (Лютеции), Сен-Дени (св. Дионисия Парижского), который, как его обычно изображают, держит в руках собственную голову.

Как уже говорилось в нашей первой записи о Монмартре, Сен-Дени и его сподвижники мученически погибли на холме Монмартр. Обезглавленный священномученик взял свою отрубленную голову в руки и прошествовал с ней около шести километров на север, к месту будущего селения Сен-Дени, по пути непрерывно проповедуя. Там от отдал свою голову одной благочестивой женщине по имени Катулла и пал на землю, указывая место, где должны быть погребены его останки (вся эта история называется чудом «кефалофории» , то есть главоношения). Раньше на месте этой статуи находится фонтан Сен-Дени: якобы именно здесь святой вымыл свою отсеченную голову. Считалось, что омовение в водах этого древнего фонтана дарит юным женам супружескую верность. Фонтана здесь нет с 1810 года, и с тех пор, как говорят, и начался упадок честной супружеской жизни во Франции.

В небольшом сквере приятно и зелено. Обезглавленный Сен-Дени «наблюдает» за мамашами с детьми и игроками в шары (петанк). Помимо специальной площадки для этой игры (по-французски называемой pétanque или jeu de boules), здесь есть горки для детишек и небольшая стенка для юных скалолазов, скамейки для любителей чтения на свежем воздухе и родителей, наблюдающих за своими чадами.

Пересекли сквер Сюзанн Бюиссон и оказались на изогнутой авеню Жюно (avenue Junot), которая считается средоточием интересных зданий в стиле модерн. Честно сказать, нас здешние здания как-то не очень поразили, хоят многие из них, если верить путеводителю, с богатой историей. Забавным, правда, показался дом под номером 15, построенный в 1926 году по эксцентричному проекту австрийского архитектора Адльфа Лооса для поэта-дадаиста румынского происхождения Тристара Тцара.

Тихая, тенистая улица, солнечный день. Аллергия прихватила по-страшному! Что-то такое в Париже особенное цветет в конце апреля-начале мая, злостное. Срочно таблетку — и гуляем дальше.

Пошли вверх по авеню Жюно, повернули направо на улицу Жирардон и еще раз направо на улицу Лепик (rue Lepic). Отсюда на вершине косогора видна мельница Галетт. Прогулялись по улице Лепик, где в доме № 54 в 1886 году жил Ван Гог. Пошли, петляя по длинной улице Лепик, к площади Бланш (Place Blanche). Здесь расположен известнейший мюзик-холл квартала — «Мулен Руж».

Ночное кабаре «Мулен Руж» находится справа, по адресу бульвар Клиши, 82 (Boulevard de Clichy, 82). От прежнего кабаре, которое было построено в 1885 году, а в 1900-м превращено в танцзал, сегодня сохранились лишь красные мельничные крылья (собственно, название кабаре так и переводится — «Красная мельница»). Канкан на самом деле родился не в «Мулен Руж», а на улице Гранд-Шомьер близ Монпарнаса. Кабаре «Мулен Руж» стало символом канкана благодаря Тулуз-Лотреку, который запечатлел этот танец на афишах и рисунках. В наши дни интересующиеся туристы могут посмотреть в «Мулен Руж» красочные представления с ультрасовременные спецэффектами.

По бульвару Клиши мы направились к последнему пункту нашей прогулки — кладбищу Монмартра.

См. также:
Прогулка по Монмартру, часть I
Прогулка по Монмартру, часть II
Прогулка по Монмартру, часть IV

Побывав в церкви Св. Иоанна (Сен-Жан-л’Эванжелист) на Монмартре, мы продолжили прогулку по улице Аббес и вскоре свернули направо на улицу Равиньян (rue Ravignan). Поднялись по лестнице в тени деревьев к миниатюрной площади Эмиля Гудо (Place Émile Goudeau) (это такой небольшой засаженный каштанами мощеный скверик недалеко от пересечения улиц Rue Ravignan и Rue d'Orchampt, здесь также установлен питьевой фонтанчик Уоллеса).

Слева, в доме № 13 по улице Равиньян, на площади Эмиля-Гудо (был такой шансонье, поэт и журналист), находится вход в знаменитое историческое здание (не сказать, что шибко красивое, но всё же известная достопримечательность) — Бато-Лавуар (Bateau-Lavoir).

Вот как выглядел комплекс Бато-Лавуар в начале XX века (фото с блога ilyaunsiecle.blog.lemonde.fr):

Этот довольно невзрачный барак получил название«Бато-Лавуар» (Le Bateau-Lavoir) из-за сходства с плавучими прачечными, которые в то время стояли по берегам Сены (дословно название этого знаменитого парижского общежития так и переводится: «корабль-прачечная» или «плавучая прачечная»). Некогда здесь находилась фабрика роялей, но в конце XIX века хозяин начал сдавать здание бедным художникам для мастерских, и в Бато-Лавуар закипела художественно-литературная жизнь. С 1890 по 1920 год тут обосновались поэты и художники. На всех не хватало кроватей, спали по очереди, водопроводный кран был всего один, «более того, на тридцать-сорок жильцов имелся всего один туалет, двери которого не закрывались из-за отсутствия щеколды и постоянно хлопали от сквозняков» (Жидель А. Пикассо), но богемную публику эти мелочи не смущали. Тут жили Ван Донген, Мари Лорансен, Хуан Грис, Модильяни, Пикассо (Пикассо жил здесь в 1904-1909 гг., со своей собакой по кличке Фрика, а затем и с возлюбленной Фернандой Оливье, именно в Бато-Лавуар он в 1904 году создал пронизанный безнадежностью и меланхолией офорт «Скудная трапеза» (Le repas frugal), а в 1907 году написал своих «Авиньонских девушек» («Авиньонских девиц»), положив начало кубизму в живописи). Кроме того, в общежитии постоянно бывали Гийом Апполинер, Жорж Брак, Анри Матисс, Жан Кокто, Гертруда Стайн и многие другие.

Так Бато-Лавуар изобразил современный французский художник Андре Рену (André Renoux) (1939 - 2002):

А вот наша фотография этого района Монмартра, угол улиц Rue Ravignan и Rue d'Orchampt (налево уходит улица Равиньян, за белым домиком слева как раз и находится вход в нынешний Бато-Лавуар).

Старое здание Бато-Лавуар было уничтожено пожаром в 1970 году, а на его месте сегодня построили бетонную копию. Здесь по-прежнему арендуют мастерские художники.

Далее мы пошли вверх по улице Равиньян, и вскоре нам попалось симпатичное здание, которое я помню еще с прошлого приезда в Париж (адрес rue Ravignan, 19; это угол площади Place Jean-Baptiste Clément). Очень живописный и необычный сдвоенный дом, настоящий такой монмартрский: садик с деревьями, неровная мостовая... (справа — фотография трехлетней давности, сделанная в пасмурную погоду, с другого ракурса и, к тому же, на менее качественную фототехнику...)

Затем мы пошли потихоньку в сторону собора Сакре-Кёр. На площади Ж.-Б. Клемана (Place Jean-Baptiste Clément) (угол с улицей Rue Norvins, 9 bis) мое внимание привлекло красивое здание-ротонда в садике за решеткой — Управление монмартрских виноградников (La Rotonde de la Commanderie du Clos Montmartre).

Это древний монмартрский колодец, восьмиугольная постройка в неоренессансном стиле, воздвигнутая в 1835 году. Хранившиеся здесь запасы воды (5 тыс. литров) предназначались для снабжения жителей Монмартра. С 1983 года в здании размещается ассоциация виноделов Монмартра. Кстати сказать, ротонду окружает сад, засаженный, в частности, виноградными лозами. Каждый год 22 января почтенные парижские виноделы в своих красно-синих мантиях отмечают день святого Винсента, покровителя виноградарей и виноделов. Также они организуют по предварительной записи экскурсии с дегустацией и посещением находящихся неподалеку монмартрских виноградников. Так что древняя ротонда-фонтан превратилась сегодня в своеобразный «храм Бахуса».

С соседней улочки Сен-Рюстик (Rue Saint-Rustique) открывается классический вид на собор Сакре-Кёр, запечатленный Морисом Утрилло:

Сами того не ведая, мы практически повторили Утрилло, сфотографировав вид на базилику с той же самой улицы Сен-Рюстик. Композиция получилось схожая:

Очень скоро мы оказались у церкви Сен-Пьер на Монмартре (Св. Петра) (église Saint-Pierre-de-Montmartre), которая во время Великой французской революции была превращена в «храм разума». Церковь находится по адресу улица Мон-Сени, 2 (Rue du Mont Cenis, 2).

Церковь Св. Петра на Монмартре, одна из древнейших в Париже (некоторые даже называют ее самой старой церковью Парижа, хотя обычно это звание присваивают всё-таки церкви Сен-Жермен-де-Пре), скрыта в тени Сакре-Кёр, так что знают о ней далеко не все туристы. Между тем, этот небольшой храм на вершине монмартрского холма — весьма красивый и интересный. Нынешний Сен-Пьер — это всё, что осталось от женского бенедиктинского монастыря (аббатства), основанного в 1133 году Людовиком VI и его супругой Аделаидой Савойской. Королева стала первой аббатисой монастыря и похоронена там же (ее могила находится за алтарем). Сама церковь была торжественно освящена папой Евгением III на Пасху 1147 года.

Во второй половине XVII в. особую роль в жизни аббатства стала играть музыка. В то время аббатисой здесь была Рене Лотарингская (1621-1682) (Françoise Renée de Lorraine), сестра Марии Лотарингской (Мари де Лоррен), принцессы де Гиз. Мадемуазель де Гиз (1615-1688) обожала музыку и с 1670 года (и до самой своей смерти) покровительствовала композитору Марку-Антуану Шарпантье (1643– 1704), написавшему, в частности, несколько духовных произведений для исполнения в аббатстве Св. Петра (для этого часто приглашались сторонние, нецерковные музыканты). У Мари был собственный дом в стенах монмартрского аббатства.

Важно и то, с 1675 года в этом монастыре, практически под домашним арестом, жила расставшаяся со своим мужем Козимо III Медичи (говорят, именно в честь его визита в Сиену кондитеры этого итальянского города изобрели новый десерт тирамису) Маргарита Луиза Орлеанская, герцогиня Тосканская, двоюродная сестра Людовика XIV. Для нее здесь был построен чудесный дом. Маргарита (1645–1721) также уделяла много сил и времени развитию музыкального искусства, стараясь и под домашним арестом не ограничивать свой круг общения и не изменять привычкам, позволяя себе петь, играть, брать уроки музыки и даже танцевать и всё чаще совершать «вылазки» ко двору. Сестра Маргариты, Елизавета («Изабелла») Маргарита Орлеанская, мадам де Гиз (1646-1696), также жила здесь, в частном доме при аббатстве (она поселилась на Монмартре еще раньше сестры, в 1672 году). Мадам де Гиз была очень набожна и тоже часто заказывала Шарпантье сочинение духовных произведений (заказывала она ему и светские пьесы, но исполнялись они, разумеется, не в аббатстве, а при дворе). Старинная гравюра дает представление о том, как выглядел Монмартр в ту эпоху (на переднем плане видна Часовня мучеников) (источник иллюстрации: ranumspanat.com):

Сегодняшняя церковь Св. Петра на Монмартре представляет собой смешение разных эпох. Сводчатые хоры были возведены в XII в., неф перестроен в XV в., а западный фасад — в XVIII в. Во время Великой французской революции церковь была заброшена, аббатису монастыря казнили на гильотине... Какое-то время церковь служила складом боеприпасов. В 1794 году была воздвигнута башня для оптического телеграфа (семафора братьев Шапп), прослужившая до 1844 года (кстати, именно на этот телеграф поступило известие об исходе битвы при Ватерлоо; на передачу сигнала с места сражения ушло 17 минут). Церковь была вновь освящена лишь в 1908 году.

Три бронзовых портала церкви Сен-Пьер на Монмартре (1980 год, работы итальянского скульптора Томаззо Джисмонди (Tommaso Gismondi) (1906–2003)) посвящены трем святым покровителям храма: святому Петру (в центре), Богоматери (справа) и святому Дени (слева). Культ св. Петра пришел на монмартрский холм вместе с монахинями бенедиктинского ордена из аббатства Saint-Pierre-des-Dames в Реймсе, которым Людовик VI доверил новый монастырь в XII веке. Вот главный (центральный) портал церкви Сен-Пьер на Монмартре:

«Читать» этот портал следует, как витраж: слева направо и снизу вверх:

1 створка, слева, 1-й ряд снизу: Призвание апостола Петра (la vocation de Pierre) (Дело было близ моря Галилейского, Иисус увидел Петра и его брата Андрея — рыболовов, закидывающих сети в море, — и говорит им: идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков);
2 створка, справа, 1-й ряд снизу: Вручение ключей Петру (la promesse des clefs) (И Я говорю тебе: ты — Петр [камень], и на сем камне Я создам Церковь Мою (...) И дам тебе ключи Царства Небесного);
3 створка, слева, 2-й ряд снизу: Отречение апостола Петра (le reniement) (Неслучайно на плече Петра скульптор изобразил петуха, ведь Иисус предсказал ему: «Истинно говорю тебе, что в эту ночь, прежде, нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня», так и случилось; слева от Петра, видимо, изображена раба придверница);
4 створка, справа, 2-й ряд снизу: Центурион Корнелий (le centurion Corneille) [дело было примерно через 10 лет после казни Иисуса, когда Петр проповедовал, посещал молодые церкви] (Однажды Петра пригласил к себе в дом центурион Корнелий, не иудей, но верующий в единого Бога; центуриону было видение: Бог повелел ему встретиться с неким Петром. А что же Петр? Ходить в гости к язычникам, пусть даже верующим, значило поступать вопреки принятым обычаям, и Петр, наверное, заколебался бы, если бы не находился под впечатлением странного видения, которое, казалось, говорило, что воля Божия позволяет нарушить старый порядок: «Мне Бог указал не называть ни одного человека скверным или нечистым»; крестив центуриона и его близких, Петр беседовал с новообращенными как друг, ел с ними за одним столом);
5 створка, слева, 2-й ряд сверху: Чудесное исцеление святым Апостолом Петром хромого от рождения у Красных ворот (le miracle de la "belle porte") (После праздника Пятидесятницы, последовавшего за распятием Христа, хромой от рождения человек, просивший милостыню у дверей храма, обратился к Петру и Иоанну. «Серебра и золота нет у меня; а что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи», — сказал Петр. Он взял человека за руку, и тот вскочил и вошел в храм. Скульптор четко изобразил обращенное к св. Петру лицо исцеленного мужчины с отброшенным покрывалом);
6 створка, справа, 2-й ряд сверху: Прибытие в Рим (l'arrivée à Rome) (Исследователи считают, что св. апостол Петр прибыл в Рим в 67 году. Здесь он многих обратил ко Христу, написал Второе соборное послание к христианам и принял мученическую смерть. Слева внизу мы видим собаку или, что более правдоподобно, волчицу, символ города Рима);
7 створка, слева, 1-й ряд сверху: «Куда идешь, Господи?» (Domine, Quo vadis?) (Начались гонения Нерона, и ученики уговорили Петра покинуть город, но по дороге его посетило видение Христа. Петр спросил: «Господи, куда Ты идешь?», на что Иисус ответил: «В Рим, чтобы быть заново распятым». Петр понимает, что должен вернуться в Рим и сам пострадать на кресте; его арестовали и бросили в темницу, а затем был предан мученической смерти. Скульптор изобразил Христа и Петра в пути, они как две ручейка, готовых слиться в один);
8 створка, справа, 1-й ряд сверху: Мученичество апостола Петра (le martyre de Pierre) (Как и Христос, апостол был возведен на крест, но из смирения просил распять его вниз головой: он не хотел уподобляться Учителю в образе распятия, желая под ноги Его преклонить свою голову).

Помимо трех бронзовых порталов при входе в церковь, Томаззо Джисмонди выполнил еще одну бронзовую дверь близ паперти, обозначающую вход на одно из самых загадочных парижских кладбищ — кладбищу Кальвэр (Cimetière du Calvaire) (буквально «кладбище Распятия», так как позади церкви здесь в 1833 году было воздвигнут крест с распятием), самому маленькому в Париже (оно насчитывает 87 могил, площадь 600 кв.м). После Революции кладбище было снова открыто в 1801 году, и вплоть до 1831 года (когда было открыто новое кладбище Св. Винсента) здесь хоронили представителей проживавших в этом районе аристократических семейств.

Кладбище открыто для публики всего один день в году, 1 ноября, на праздник всех святых. Некогда оно составляло часть существовавшего на этом месте бенедиктинского аббатства (само кладбище было создано в 1688 году, когда тогдашняя аббатиса отдала часть монастырского сада под захоронения прихожан). Здесь похоронено несколько знаменитых людей, в том числе проживший до 90 лет Антуан Порталь (Antoine Portal) (1742-1832) — известный французский врач, лейб-медик Людовика XVIII и Карла X, основатель Королевской медицинской академии. Здесь также был похоронен известный французский скульптор Жан-Батист Пигаль (Jean-Baptiste Pigalle) (1714-1785), но сегодня от его могилы ничего не осталось, она была разрушена во время Французской революции. (Собственно, именно именем этого скульптора назван район вокруг площади Пигаль, где сегодня расположен парижский «квартал красных фонарей»). Среди работ Пигаля — гробница герцога д’Аркура в соборе Парижской Богоматери, а также две волшебные кропильницы в церкви Сен-Сюльпис.

Кроме того, на кладбище Кальвэр похоронена Софья Петровна Свечина (1782—1859) — дочь статс-секретаря императрицы Екатерины II Петра Александровича Соймонова. Великосветский салон этой перешедшей в католичество и переселившейся в Париж поклонницы Жозефа де Местра был одним из самых видных в Париже. Он была и писательницей, активно общалась и переписывалась с Токвилем и пастором Лакордером. Главный герой романа Гюисманса «Наоборот» (1884) Дез Эссент (прототипом которого был, кстати, Робер де Монтескью, принадлежавший к тому самому роду; правда, похороненный не на Монмартре, а в Версале), читая сочинения Свечиной, испытывает крайнее отторжение: «Дез Эссент не поленился заглянуть в один из таких опусов. Его автором была госпожа Свечина, русская генеральша, проживавшая в Париже. Ее дом усердно посещали самые ярые католики. Веяло от них страшной, непереносимой скукой. Они были отталкивающи и — что хуже — на одно лицо».

Есть также легенда, что на этом монмартрском кладбище похоронен д’Артаньян. Но это неправда. Заблуждение возникло из-за того, что семья графов де Монтескью разделялась на две ветви, от одной из которых и вела свою родословную мать д’Артаньяна. Многие представители рода Монтескью действительно похоронены в сени монмартрской церкви. <О некоторых других кладбищах Парижа вы можете прочитать в записях Кладбище Монмартра и Кладбище Монпарнас>.

Отмечающая вход на кладбище Кальвэр бронзовая дверь работы Джисмонди названа Воротами воскресения (La porte de la Résurrection) и открывается, как уже было сказано, лишь один раз в году. По свидетельству очевидцев (см. отзыв на французском языке), кладбище пребывает в чрезвычайно заброшенном состоянии: треснутые могильные плиты, обломки колонн, покрытые мхом надгробные надписи... В общем, готовые декорации для леденящего душу фильма ужасов с привидениями и вампирами.

Немного о внутреннем убранстве церкви Св. Петра на Монмартре. Витражи в неоготическом стиле, выполненные в 1953 году Морисом Максом-Инграном (Maurice Max-Ingrand) (1908-1969), заменили прежние, погибшие во время Второй мировой войны.

На фотографии сверху видны три больших витража алтарной части: центральный изображает Христа, витражи по бокам посвящены, соответственно, св. Петру (справа) и св. Дени (слева). Всего апостолу Петру в церкви посвящено восемь витражей, то есть еще семь, помимо этого. Один из этих семи хорошо виден на следующей фотографии и называется «Ты — Петр» (Tu es Pierre) («ты — Петр [камень], и на сем камне Я создам Церковь Мою»).

Еще из внутреннего убранства церкви нам понравилась деревянная скульптура св. Винсента, который, как вы уже знаете, является покровителем виноградарей и виноделов, что неудивительно, учитывая, что здесь, на Монмартре, такие древние традиции виноделия. Установили скульптуру в этом храме в 2006 году представители той самой гильдии монмартрских виноделов, что заседает в старинной ротонде на улице Норвен (Rue Norvins). Святой симпатичный, но напоминает, согласитесь, скорее, бабушку в платочке.

Вообще убранство церкви довольно современное, хотя сохранилась парочка древнеримских колонн (на этом месте некогда существовал языческий храм. посвященный богу Марсу). Современные витражи и скульптуры понравились нам главным образом благодаря удачному освещению, отбрасывавшему на пол волшебные цветные пятна (на этой фотографии у нас, кажется, заснята капелла Святого Причастия, Chapelle du Saint Sacrement):

От церкви Св. Петра два шага до главной площади Монмартра — площади Тертр (Place du Tertre). Площадь Тертр, как упоминалось выше, заполонили портретисты. Здесь было тесно и жарко, так что мы, конечно, «отметились», но никакого удовольствия не получили. Был самый разгар солнечного дня, к вечеру, наверное, здесь более уютная и романтическая атмосфера. Так мне во всяком случае казалось во время первого приезда в Париж. Площадь Тертр находится, собственно, на самой вершине 130-метрового холма Монмартр и является самой высокой точкой Парижа. Раньше здесь казнили преступников, а теперь ее заселили уличные художники. Оказывается, эта традиция началась еще в XIX веке, когда живописцы и рисовальщики стали выставлять на площади Тертр свои работы. По периметру площади расположены ресторанчики.

Еще фотография площади Тертр, но сделанная во время поездки в Париж три года назад. Так сказать, для сравнения. хотя, пожалуй, ничего особенно не изменилось.

Первую часть прогулки по Монмартру см. здесь.

См. также:
Прогулка по Монмартру, часть III
Прогулка по Монмартру, часть IV .

Мы прилетели в Париж из Питера днем, а наш поезд Thalys в Бельгию (город Монс), отходил только без 15-ти восемь. Оставалось одно: гулять и смотреть. Несмотря на невыносимую, как нам показалось, жару. Благо, мы были избавлены от голодной смерти стараниями моей бабушки, которая снабдила нас остатками со вчерашнего пасхального стола: свежим куличом и крашенными луковой шелухой яйцами. Всё это пришлось весьма кстати, когда мы, уставшие и голодные, уселись отдохнуть на вершине холма, в скверике близ Сакре-Кёр.

Итак, у нас было где-то полдня, и мы решили осмотреть хотя бы небольшую часть Парижа. Мы остановили свой выбор на квартале Монмартра (не в последнюю очередь потому, что до этого района нам было удобнее всего добираться: уезжали мы в Монс с Северного вокзала (Gare du Nord), что, в общем-то, довольно близко от Монмартра). Самолёт наш приземлился в парижском аэропорту Шарль-де-Голль. Там мы сели на RER (линия B)  и поехали до станции Gare du Nord. Оставили там основные вещи в камере хранения и пошли, уже налегке, в город.

Кстати сказать, вечером возле  этого самого Северного вокзала нас ждали весьма сильные впечатления. Дело в том, что после прогулки по Монмартру мы вернулись к вокзалу довольно рано. До отбытия поезда еще оставалось время, и мы решили пройтись еще немного вокруг вокзала. Но прогулка не удалась: мы попали в гущу толпы пакистанского вида, которую разгоняли слезоточивым газом. Какая-то демонстрация, похоже, проходила: очень популярное занятие всех парижан, и некоренных, видимо, в том числе. В общем, мы, отплевываясь и закрывая нос и глаза платками, не успев прогуляться, побежали обратно в здание вокзала приходить в себя.

Но вернемся к нашей прогулке по Монмартру — кварталу, который ассоциируется с громкими именами из истории литературы и живописи. С конца XIX века в кафе и кабаре Монмартра часто собирались писатели, поэты, художники... В XX веке прелестные улочки Монмартра запечатлел на своих картинах Морис Утрилло (Maurice Utrillo). Сегодня Монмартр местами хотя и сохранил прелесть сельской атмосферы, но во многих частях квартала царит шум и суета, много туристов и вообще народа. Взять хотя бы знаменитую площадь Тертр. Вся она сплошь оккупирована портретистами и торговцами сувенирами так, что не протолкнуться; в общем, следов прежнего очарования уже не наблюдается. Толчея и суматоха.

Атмосфера старого Монмартра, как мне кажется, еще сохранилась, но в менее, скажем так, центральных точках: прежде всего, на кривоватых узких улочках Монмартра, на кладбище Монмартра, а также в районе знаменитого монмартрского виноградника. Хорош Монмартр, конечно, еще и своей смотровой площадкой у собора Сакре-Кёр. Отсюда и еще с некоторых точек холма открывается великолепная панорама Парижа.

К достопримечательностям Монмартра относится, разумеется, прекрасный собор Сакре-Кёр и его смотровая площадка, а также площади Тертр и Аббес, церковь Сен-Пьер на Монмартре, историческое здание Бато-Лавуар, знаменитые кабаре «У шустрого кролика» и «Мулен Руж» и музей Монмартра (посвященный творчеству художников, которые жили в этом квартале, в том числе Модильяни).

Что касается этимологии названия, то Монмартр (Montmartre ) происходит от словосочетания «mons martyrum», то есть «гора мучеников», что напоминает о христианах, принявших здесь ок. 250 г. мученическую смерть. Дело в том, что, как гласит молва, именно здесь (на этом месте сейчас стоит часовня Мученика, ул. Ивонн-ле-Так [Yvonne le Tac], 9) римляне обезглавили христианских мучеников во главе с первым епископом Парижа св. Дени. Надо сказать, правда, что есть и другая версия происхождения названия «Монмартр»: от латинского mons mercurei et mons martis, то есть Гора Меркурия и Марса.

Свою прогулку по Монмартру мы начали у подножья холма Монмартр, где раньше находились старые театры и танцевальные залы, а сегодня преобладают кабаре и секс-шопы. Сначала мы побывали у станции метро Анвер (Anvers), оформленной в стиле модерн архитектором Эктором Гимаром (Hector Guimard). Гимар украсил вход в метро причудливым зелёным навесом из кованого железа и лампами, напоминающими большие цветы. В Париже, по частью, сохранился не один такой вход метро в стиле ар-нуво (в своем время у входа на первые станции метро были еще небольшие крытые павильоны, также оформленные Гимаром, но из павильонов сейчас сохранились только два, на станции Porte Dauphine и Abbesses).

Эктор Гимар выполнил этот заказ к открытию первой линии парижского метрополитена, которое состоялось 19 июля 1900 года. Никаких торжественных церемоний не было (чтобы пассажирская нагрузка не возросла слишком уж резко), но метро быстро завоевало популярность парижан. Изначально оно было открыто, чтобы обслуживать Летние Олимпийские игры, поскольку значительная часть соревнований проходила достаточно далеко от центра города — в Венсенском лесу, расположенном в восточной части Парижа (проведение Игр было приурочено ко Всемирной выставке, также проходившей в то время в Париже).

На широком многолюдном бульваре Рошешуар (Boulevard de Rochechouart), справа от входа на эту станцию метро, в доме № 74 уцелел фасад первого в квартале заведения, где танцевали канкан, — «Элизе-Монмартр» (Élysée Montmartre). Заведение открылось в 1807 году, здесь проходили балы, спектакли и другие представления.

Когда-то это кабаре было источником вдохновения для многих художников, обитавших на Монмартре: так, например, несколько картин тут написал Тулуз-Лотрек. В 1900 году здесь произошел пожар, после чего провели реконструкцию, и зал был оформлен в более современном стиле. С середины XX века здесь проходили матчи по боксу и американской борьбе, позднее заведение было отдано под стриптиз, потом ставились различные спектакли, проходили концерты. В 1977 году в этом концертном зале выступал Высоцкий.

С 1988 года зал этого кабаре с его уникальной металлической конструкцией и великолепной лепниной считается историческим памятником. Собственно, сегодня это уже не кабаре, а клуб современной музыки (вмещающий 1200 зрителей), где проводятся концерты знаменитых исполнителей в стиле рок, регги и др. Сейчас заведение, видимо, намереваются реставрировать. Во всяком случае, пока что оно затянуто непрезентабельной сеткой и смотрится довольно печально. А может, эти «русалочьи сети» — декоративная прихоть новых владельцев..., кто их знает.

Чуть дальше, в доме № 82 по бульвару Рошешуар до сих пор работает старейший кинотеатр Парижа, открытый в 1890-х годах, — «Большой Трианон». Выглядит он, правда, не менее (а скорее даже более) обшарпанно, чем «Элизе-Монмартр». Мы даже фотографировать его не стали.

Двигаясь дальше по бульвару Рошешуар, мы дошли до оживленной площади Пигаль (Place Pigalle), откуда свернули на улицу Фрошо (Rue Frochot) и начали двигаться в сторону улицы Виктора Массе (rue Victor-Massé). Вскоре на углу этих двух улиц мы увидели вход на улочку (авеню) Фрошо (Avenue Frochot), являющуюся частной собственностью. По обеим сторонам выстроились дома начала XX в., на здании слева — чудесный морской витраж.

В этом районе жили многие известные французские художники. Например, в доме № 25 по улице Виктора Массе в 1886 году жили Винсент Ван Гог и его брат Тео. Нормальный такой особнячок. Сделав кружок, мы вернулись на площадь Пигаль, откуда продолжили подъем на холм Монмартр по улице и дошли до площади Аббес (Place des Abbesses). Где-то по пути приобрели забавный парижский сувенир: солонку в виде двух фигурок, черной и белой, образующих вместе (если смотреть сверху) инь и ян.

Интересная площадь Аббес (т.е. Аббатис, поскольку раньше тут находилось аббатство Dames-de-Montmartre) , одна из самых живописных в Париже, находится на полпути от площади Пигаль к площади Тертр. Изящный вход на станцию метро Аббес оформлен в стиле модерн уже известным нам архитектором Эктором Гимаром (этот как раз один из двух сохранившихся крытых гимаровских павильончиков; кстати, это еще и самая глубокая станция метро в Париже и, если не пользоваться лифтом, а пойти на поверхность пешком вы будете вознаграждены интересными настенными росписями, которые изображают, в частности многие из достопримечательностей Монмартра).

Очень понравилась церковь на ул. Аббес, 19 (Rue des Abbesses, 19) — Сен-Жан-л'Эванжелист на Монмартре или Св. Иоанна на Монмартре (Église Saint-Jean-de-Montmartre). Этакая смесь неоготики и модерна, да еще с мусульманскими элементами. Цветочный орнамент на внутренних стенах и столбах выполнен в стиле модерн, а перекрещенные арки напоминают мусульманскую архитектуру. Церковь отделана красным кирпичом, поэтому получила прозвище «Сен-Жан-де-Брик» («Сен-Жан-из-кирпича»). В русскоязычных источниках эту церковь также называют церковью Св. Иоанна Богослова на Монмартре или Святого Иоанна Монмартрского.

Немного об истории церкви Св. Иоанна на Монмартре. В конце XIX века приходской священник церкви Св. Петра на Монмартре, аббат Соббо (Sobbeaux), пришел к выводу, что на Монмартре, между церковью Св. Петра и церковью Св. Троицы, явно не хватает... еще одной церкви. И захотел поставить новый храм, который бы находился, скажем так, на полдороге (учитывая, что местность здесь холмистая, и народу нелегко взбираться на вершину, чтобы попасть на службу). О своем намерении он сообщил архиепископу Парижа. Выполнить заказ было поручено архитектору Анатолю де Бодо (Anatole de Baudot) (1834-1915). Под строительство новой церкви была выделена территория на улице Аббес — в то время на этом месте был большой сад, засаженный деревьями. Однако строительству воспротивилось Управление по делам культов. Ситуация осложнилась еще и тем, что в 1897 году храм Св. Петра пришел в аварийное состояние, и префектура приняла решение о его закрытии. Однако и это никак не повлияло на благосклонность чиновников по отношению к строительству новой церкви. (Следующая фотография сделана три года назад, решила выложить и ее тоже, погода тогда была гораздо более мрачная, чем в этом мае).

Несмотря на авторитет архитектора Бодо, конструкция церкви поначалу вызывала массу возражений, и некоторые даже предрекали ее скорое разрушение. Уже после начала работ была затеяна длительная судебная процедура из-за несоответствия градостроительным нормам (никто не верил, что такие тонкие металлические колонны диаметром всего 50 см и высотой 25 м способны выдержать большую нагрузку), строительство было приостановлено (в 1900 году даже было выпущено постановление о сносе недостроенного храма, к счастью, не приведенное в исполнение). Начались длительные разбирательства, испытания конструкций на прочность и т.п. (в частности, с помощью мешков с песком проверялось, достаточно ли прочен пол: выдержит ли он нагрузку на уровне 800 кг/м²; оказалось, всё в порядке). Работы возобновились только в 1902 году, когда все сомневающиеся, наконец, убедились, что архитектору можно доверять.

Какие же конструктивные новшества реализовал в строительстве этой церкви архитектор Анатоль де Бодо? А вот какие. Церковь Св. Иоанна на Монмартре стала первым культовым зданием, построенным их армированного бетона. Это было детище своего времени, перекликавшееся с первыми станциями парижского метрополитена и Большим дворцом. Очень показательное здание, демонстрирующее смену архитектурных представлений на рубеже веков.

Хотя металл использовал уже Луи-Огюст Буало в 1854-55 гг. в другой парижской церкви, Анатоль де Бодо, бывший, кстати сказать, учеником великого теоретика и реставратора Виолле-ле-Дюка, шокировал публику, подчеркнув железо, а не растворив его в готических формах. В своем творчестве Анатоль де Бодо, кажется, соединил несоединимое: будучи вице-президентом комиссии по реставрации исторических зданий и заведующим кафедрой французской архитектуры средневековья и Ренессанса в школе Шайо, он успевал не только сохранять прошлое, обучая студентов и занимаясь реставрацией исторических сооружений во многих городах Франции, но и создавать революционно новое (здесь он следовал рационалистической линии своего второго учителя, Анри Лабруста (Henri Labrouste)). В строительстве церкви Св. Иоанна на Монмартре Анатоль де Бодо использовал систему Коттансена, разработанную инженером Полем Коттансеном (Paul Cottancin) (1865 - 1928) в 1889 году. Речь идет о системе «армированного цемента», основанной на комбинированном армировании бетона и кирпича (кирпичи были связаны в бетоне проволочной арматурой).

Храм был освящен а 1904 году. Свершилась своего рода небольшая революция: тогда еще мало кто мог предположить, насколько широкое распространение в архитектуре получит армированный бетон. Считается даже, что эта новая эстетика открыла дорогу творениям Огюста и Гюстава Перре и Ле Корбюзье.

Украшения при входе в церковь — изображения двух ангелов и Иоанна Богослова с чашей (святой выпил предложенную ему чашу со смертельным ядом, но благодаря своей вере остался жив) — выполнил скульптор Пьер Рош (Pierre Roche) (1855-1922) (источник иллюстрации сверху, а также двух фотографий снизу: блог www.montmartre-secret.com).

Внутри церковь не менее интересна, чем снаружи. Советуем вам обязательно сюда зайти (желательно в солнечный день, как это удалось нам, поскольку в пасмурную погоду тут, говорят, все фрески и скульптуры сливаются с полутьмой и видны еле-еле, как в тумане). В основном работы по внутреннему оформлению велись уже после Первой мировой войны (и то изначальный замысел в итоге был реализован лишь частично). Тем не менее, значительная часть убранства вполне соответствует стилю «прекрасной эпохи».

Интерьер церкви Св. Иоанна — замечательный. Картины, витражи, интересный витой узор балконов, которые соединяются, образуя галерею... Мы с удовольствием побродили в прохладе и полумраке церковного зала, любуясь картинами и утварью в стиле модерн с какими-то, опять же, исламскими элементами. Особенно очарование практически пустому храму придавали цветные пятна, падавшие на пол от витражей, через которые просвечивало яркое солнце.

Поскольку церковь освящена в честь евангелиста Иоанна Богослова, не случайно, что ее интерьер содержит многочисленные изображения жития этого апостола, а также сцены Апокалипсиса и сюжеты из евангелия от Иоанна. Например, один большой витраж изображает описанный евангелистом сюжет о том, как Иисус прощает женщину, взятую в прелюбодеянии (книжники и фарисеи уже готовились забросать ее камнями, как велел закон; Иисус же сказал: «...Кто из вас без греха, первый брось в неё камень», и никто не посмел обвинить женщину) . Кроме того, в церкви (по обеим сторонам от органа) находятся два витража, изображающие второго и четвертого всадников Апокалипсиса: всадника на рыжем коне (символизирует войну) и всадника на бледном коне (символизирует смерть; его нездоровый зеленоватый цвет ассоциируется с мертвенной бледностью трупа, это символ страха, болезней, распада и тления). На том витраже, что виден на фотографии ниже, изображен как раз всадник на бледном коне, всадник по имени Смерть.

Другие витражи изображают тетраморф — крылатое существо из видения пророка Иезекииля, единого с четырьмя лицами: человека, льва, тельца и орла. В Откровении Иоанна Богослова тетраморф представлен в образе отдельных четырёх апокалиптических существ (позднее эти животные были истолкованы как символы четырёх евангелистов). Угловые витражи хора изображают всё в точности, как описал Иоанн: «И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей...» (такие разноцветные «многоглазики», даже немного жуткие); центральные витражи выглядят более привычно и изображают четырех живых существ, являющихся символами евангелистов (фотографии всех этих витражей можно посмотреть на официальном сайте церкви).

Большие витражи в стиле модерн (все, кроме центрального) выполнены Жаком Галланом (Jac Galland) по эскизам Паскаля Бланшара (Pascal Blanchard). Очень интересен главный алтарь, также в стиле ар-нуво, с этаким восточным оттенком, мозаично-узорчатый. Эскиз этого уникального алтаря выполнен самим Анатолем де Бодо, который, как и многие другие архитекторы и художники той эпохи, любил восточное искусство, и это отчасти прослеживается в некоторых декоративных элементах его творений.

Алтарь украшают керамические узоры, выполненные известным мастером эпохи модерна Александра Биго (Alexandre Bigot) (1862-1927) (участвовавшего также в оформлении фасада) и скульптуры Пьера Роша (Pierre Roche) (1855-1922) — символы четырех евангелистов.

Картины у алтаря нарисовал художник Альфред Плозо (Alfred Plauzeau) (1875-1918). Неординарные картины на сводах, изображающие Марию (она молится за раненых, которым помогают сестры милосердия, и солдата, который только что поженился, но должен уходить на войну) и Иосифа (покровителя ремесленников, которому представляют свое искусство некий художник и скрипач (под видом которого изображен тогдашний органист этой церкви, Жан Вадон (1887-1973)), а также четыре стояния крестного пути выполнил Эжен Тьерри (Eugene Thierry) (1875-1961).

Картина Альфреда Плозо справа от алтаря изображает Брак в Кане Галилейской, слева — Тайную Вечерю. Вот правая из алтарных картин, на которую как раз в этот момент упал луч света:

Автор мраморных скульптур церкви Сен-Жан — Жозеф Женио (Joseph Gueniot). На этой фотографии видна скульптура Христа, а также частично два стояния крестного пути Эжена Тьерри.

Еще одна скульптура, изображающая собственно Св. Иоанна Евангелиста и его символ, орла:

Орган церкви Св. Иоанна на Монмартре создал известный органный мастер Аристид Кавайе-Коль (Aristide Cavaillé-Coll). Изначально этот орган, построенный в 1852 году, предназначался для школы Сакре-Кёр (Sacré-Cœur de la Ferrandière) в Лионе. В 1910 году орган был перенесен в Париж, на Монмартр, и установлен в этой церкви. Впоследствии инструмент неоднократно расширяли и реставрировали. Сейчас он насчитывает 25 звучащих регистров, 2 мануала (по 56 клавиш) и педаль (30 клавиш). В августе 2009 года началась полномасштабная реставрация органа. Работы были поручены органному мастеру Иву Фоссаэру (Yves Fossaert).

Еще в церкви Св. Иоанна на Монмартре нам понравилась такая вот мраморная кропильница, изображающая ангела с кувшином:

Побывав в церкви Св. Иоанна (Жана) Евангелиста, мы вернулись на площадь Аббес, где сфотографировали типично парижский питьевой фонтанчик. Такие чугунные фонтанчики (les fontaines Wallace) были сооружены в 1840 году в бедных кварталах Парижа на средства английского баронета Ричарда Уоллеса. Сегодня в Париже сохранились 108 фонтанчиков Уоллеса.

Продолжение описания прогулки по Монмартру читайте в следующей записи (часть II).
См. также:
Прогулка по Монмартру, часть III
Прогулка по Монмартру, часть IV

Побродив по кварталу Маре, 1 мая мы направились в колыбель Парижа — остров Сите, чтобы посмотреть одну из главных достопримечательностей Парижа — собор Парижской Богоматери (Cathédrale Notre-Dame de Paris).

Именно на острове Сите (Île de la Cité) зародился Париж. Свыше 2 тыс. лет назад его заселило галльское племя паризиев. Благодаря стратегическому положению острова он оставался центром всех городов, которые воздвигались здесь при римлянах, франках, Капетингах. В результате градостроительных преобразований барона Османа облик острова Сите изменился почти до неузнаваемости. Сохранились, однако, такие значительные средневековые постройки, как собор Парижской Богоматери, Сен-Шапель и Консьержери.

Сначала мы очень мило посидели в сквере Иоанна XXIII (Square Jean XXIII) на берегу Сены, позади собора Нотр-Дам. Несмотря на обилие народа, здесь было довольно спокойно и уютно, очень зелено и приятно. Из этого сквера открывается великолепный вид на собор и его скульптурные композиции, а также поддерживающие крышу и стены Нотр-Дама контрфорсы. В XVII веке здесь находилась резиденция архиепископа, однако в 1831 году архиепископский дворец был разграблен и осквернен революционерами, а позже разрушен. Потом этот пустырь купил парижский префект граф Рамбюто (Comte de Rambuteau), он же в 1844 году разбил здесь чудесный сад. С 1845 года садик украшает псевдоготический фонтан Девы или архиепископский фонтан (la fontaine de la Vierge или la fontaine de l'Archevêché), созданный по проекту архитектора Альфонса Вигурё (Alphonse Vigoureux). Фигура Богоматери с младенцем выполнена скульптором Луи Мерльё (Louis Merlieux). На постаменте, где она стоит, можно заметить фигуры 12 апостолов (по четыре на каждой из трех граней), а в самой нижней части фонтана — фигуры трех архангелов (из их ног, собственно, и льется вода). Сам сквер назван в  честь одного из самых популярных пап XX века — Иоанна XXIII, который был римским папой в 1958-1963 гг.

Вид на фонтан Девы и собор Парижской Богоматери из сквера Иоанна XXIII:

Посидев в скверике Иоанна, мы отправились к главному входу в собор. Очередь — на всю площадь! Но, к счастью, двигалась довольно бодро. Внутри собора, соответственно, тоже народу предостаточно. Спасает то, что все двигаются организованно, против часовой стрелки: от западной стороны собора к южной и затем, через алтарную (восточную) часть, к северной.

Рядом с собором находится статуя Карла Великого, который объединил христианские народы Запада. В 768 году Карл стал королем, а в 800 году — императором.

История собора Нотр-Дам-де-Пари

История собора Нотр-Дам-де-Пари на острове Сите довольно любопытна. Собор Парижской Богоматери (Нотр-Дам-де-Пари) был построен на месте развалин римского храма. Первый камень в его основание заложил папа Александр III в 1163 году (по другим сведениям, это был епископ Морис де Сюлли). Работы над строительством огромного собора были завершены лишь к 1330 году. При размерах 130 м в длину и 35 м в высоту (не считая сводов) Нотр-Дам-де-Пари далеко превосходил по масштабам большинство других готических соборов. Для реализации проекта даже пришлось изменить планы застройки целого района!

В 1793 году революционеры превратили собор в «храм разума» и ограбили (Робеспьер приказал обезглавить «каменных королей, украшающих церкви»), в 1795-1802 гг. он был закрыт и даже служил винным складом. В 1804 году здесь состоялась коронация Наполеона (именно при Наполеоне Нотр-Дам был возвращен церкви и вновь освящен). В 1944 году в Нотр-Даме прошла церемония по случаю освобождения Парижа, а в 1977 году — похороны генерала де Голля.

В 1841 году начались работы по полной реставрации Нотр-Дама под руководством известного архитектора и реставратора Виолле-ле-Дюка (Viollet-le-Duc) (он же, кстати сказать, занимался реставрацией Сент-Шапель). Работы по восстановлению здания и реставрации скульптур, замене разбитых статуй и сооружению 90-метрового шпиля, спроектированного Виолле-ле-Дюком вместо разобранного в 1786 году, велись 23 года.

Собор Нотр-Дам-де-Пари: интересные факты

У основания шпиля собора Нотр-Дам установлены фигуры 12 апостолов, спускающихся вниз. Каждая группа состоит из трех апостолов, и каждую сопровождает крылатое существо, символизирующее одного из четырех евангелистов (ангел, лев, телец и орел). Взгляды всех апостолов направлены вниз, в сторону города, и лишь один апостол, св. Фома, смотрит на собор: он обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на свое творение. Дело в том, что, по замыслу Виолле-ле-Дюка, фигура этого апостола (покровителя архитекторов) олицетворяет его самого, его профессию; это своеобразная подпись мастера (неслучайно в руках у этого апостола линейка).

Гаргульи и химеры собора Нотр-Дам-де-Пари

Виолле-ле-Дюку также принадлежит идея галереи химер на фасаде собора (в средние века химер на Нотр-Даме не было). Знаменитые химеры прячутся на верхней площадке у подножия башен.

Гаргульи парижского Нотр-Дама относятся к средним векам, а точнее к XIII веку, и известны не менее, чем химеры. Самые красивые гаргульи, как считается, находятся на уровне больших аркбутанов хора (они более вытянутые и, если можно так выразиться, стройные, чем их чуть более молодые сестры (в районе 1225 против 1240 года)). Благодаря прочному известняку (лиесу), добываемому в бассейне Сены, чудовища хорошо сохранились. К тому же, помимо идеального строительного материала, стоит отметить, что Париж эпохи средневековья был большим городом, куда стекались работать множества замечательных мастеров и, в частности, скульпторов. Вот фотографии нескольких гаргулий, сделанные нами во время этой поездки (точно не знаю, с какой части фасада сделаны эти снимки):

Строго говоря, гаргульи (иногда встречается написание горгульи) — это вовсе не то же самое, что химеры. Хотя их часто путают. Собственно, gargouille переводится с французского как «желоб, водосточная труба». Отсюда и их функциональное, а не только декоративное назначение: эти чудовища (драконовидные змеи) издавна служат для отвода потоков дождевой воды от крыш и стен зданий. Впечатляющие ливневые массы могут извергаться из их пастей далеко за пределы собора, так что гаргульи, по сути, защищают стены храма от повреждений, а фундамент здания — от разрушения.

Что же касается химер, установленных у основания башен собора Парижской Богоматери, то это фантастические, гротескные, обычно уродливые существа с телом обезьяны и крыльями летучих мышей, козлиными рогами, змеиными головами и другими звериными атрибутами. Химеры олицетворяют человеческие грехи и силы зла. Их функция, в отличие от гаргулий, — чисто декоративная.

На химер Нотр-Дама можно полюбоваться, если подняться на галерею химер (Galerie des chimères). Вся эта балюстрада занята фигурами демонов, монстров и фантастических птиц. В средние века этих скульптурных элементов на соборе не существовало: их, как говорилось выше, решил ввести Виолле-ле-Дюк, чтобы воссоздать фантастическую и загадочную атмосферу средневековья. Виолле-ле-Дюк сам нарисовал химер, а выполнили их пятнадцать замечательных скульпторов XIX века под руководством Жоффруа Дешома (Adolphe-Victor Geoffroy-Dechaume). Виолле-ле-Дюк и его команда не побоялись нового и доказали, что собор Парижской Богоматери — это не музей и не застывший памятник прошлого, а живой храм, который развивается и дополняется новым декором.

Наиболее известная химера Нотр-Дама — это Стрикс (la Stryge) (от греч. strigx, то есть «ночная птица»), крылатый ночной демон, полуженщина-полуптица, испускавшая пронзительные критики и по преданию питавшаяся кровью новорожденных младенцев или похищавшая их в своих когтистых лапах. Плиний Старший в своей «Естественной истории» описывает народное поверье, будто стриксы  отравляют детей своим ядовитым молоком. Уже римляне опасались этих зловредных ночных духов, напоминающих вампиров. Химера-стрикс прославилась благодаря офортам французского гравёра Шарля Мериона (Charles Meryon) (1821-1868) с видами Парижа. Вот эта знаменитая гравюра 1853 года:

Чтобы попасть на галерею химер, нужно пройти 387 ступеней северной башни, и тогда открывается прекрасная панорама города и можно сделать отличные снимки знаменитых чудовищ, взирающих на расстилающийся внизу Париж и будто насмехающихся над всеми мерзостями и безобразиями, которые происходят на земле. Мы, правда, подниматься на башню не стали, уже не помню точно, почему. Наверное, из-за очереди...

Порталы главного фасада Нотр-Дам-де-Пари: внешний вид собора

Общий вид собора:

Парижский Нотр-Дам представляет собой базилику с галереями и двойными боковыми нефами. Готические соборы с двойными боковыми нефами строились довольно редко, что ставит собор в привилегированное положение. Двойные нефы разделены пополам продольными рядами гигантских колонн.

Три портала главного (западного) фасада собора:

Три портала главного (западного) фасада собора (центральный западный (Страшного суда), северный (слева) портал Девы Марии и южный (справа) портал Св. Анны, матери Марии) украшены великолепными скульптурами. Насколько я помню, весь народ впускали как раз через дверь правого портала, то есть портала Св. Анны, что вполне логично, учитывая направление осмотра.

По обеим сторонам от западного окна-розы (1225 году) на главном фасаде тянется галерея Царей. В галерее Царей (La galerie des rois) представлены 28 фигур библейских (иудейских) царей, предков Христа. В 1793 году фигуры были обезглавлены революционерами, так что нынешние головы — дело рук реставраторов XIX века, работавших под руководством Виолле-ле-Дюка (правда, в 1977 году во время строительных работ в 9-м округе Парижа, на улице Шоссе д'Антен, удалось найти 21 из 28 голов царей, сейчас они выставлены в средневековом музее Клюни (musée de Cluny); хотя и покалеченные, они сохранили некоторые следы былой полихромности: красный оттенок губ, розовые щеки, черные брови и т.п.). Высота каждой фигуры — свыше трех с половиной метров. Створки ворот собора украшены прекрасным узором из кованого железа.

Нижняя западного фасада с галереей королей (фрагмент):

Над Галереей царей расположена знаменитая розетка западного фасада с так называемым балконом Девы (Le balcon de la Vierge). Статуя Девы Марии с младенцем в окружении двух ангелов была выполнена в XIX веке под руководством Виолле-ле-Дюка, взамен оригинальной средневековой фигуры, сильно пострадавшей от времени и климатических воздействий.

По обеим сторонам от розетки (соответственно, над порталом Девы и порталом Св. Анны, на уровне галереи (балкона) Девы) установлены скульптуры Адама и Евы. Эти скульптуры вызывают серьезную полемику искусствоведов; многие считают их появление на фасаде принципиальной ошибкой Виолле-ле-Дюка. В древности эту часть собора украшала только скульптура Девы Марии.

Над центральным порталом западного фасада собора помещено изображение Страшного суда (Portail du Jugement dernier). Этот портал с поразительным скульптурным оформлением относится к XIII веку (1220-1230 гг.). Портал представляет Страшный суд так, как он описан в Евангелии от Матфея. В центре, на междуоконном столбе (trumeau), разделяющем двери центрального портала на две половины, располагается большая статуя Иисуса Хриса, Благого Господа (Le Beau-Dieu) с Книгой Жизни (на постаменте, где он стоит, изображены фигуры, олицетворяющие свободные искусства). Эта фигура Христа считается самым знаменитым творением французского скульптора XIX века Жоффруа-Дешома (Adolphe-Victor Geoffroy-Dechaume) (она была создана по рисунку Виолле-ле-Дюка).

Центральный портал (портал Страшного суда) западного фасада собора:

По сторонам от Христа, на откосах стен портала, в проемах (ébrasements) помещены статуи двенадцати апостолов, по шесть с каждой стороны: на левом опорном столбе Варфоломей, Симон, Иаков Алфеев (Младший), Андрей, Иоанн и Пётр, на правом — Павел, Икаков Зеведеев (Старший), Фома, Филипп, Иуда Фаддей и Матфей. Апостолы обращены к Христу, проповедующему на центральной колонне. Статуи апостолов были уничтожены революционерами в 1793 году и впоследствии воссозданы Виолле-ле-Дюком, который вернул главному фасаду собора первоначальный облик.

У ног апостолов, на цоколе портала, в своеобразных «медальонах» представлены добродетели и противоположные им пороки. Например, овечка изображает кротость, доспехи — силу. А скажем, такой грех, как непостоянство, олицетворяет монах, забрасывающий свою рясу в кусты крапивы. Этим барельефам почти 800 лет. Тема добродетелей и пороков также обыгрывается в мотивах западной розетки.

Также на откосах стен портала, только ближе ко входу, на косяках роскошной двери, расположены десять фигур дев, по пять с каждой стороны. Символика этой части портала такова: не стоит отчаиваться, нужно просто бодрствовать и поддерживать огонь в своей лампе, как это делают мудрые девы, изображенные на левом опорном столбе (со стороны Рая). С противоположной стороны мы видим дев неразумных, у которых больше не осталось масла в светильниках, а ламповым маслом они не запаслись, когда вышли навстречу жениху. Имеется в виду притча о десяти девах, которая приводится в Евангелии от Матфея. Скульптуры дев также были воссозданы в XIX веке.

На нижней перемычке (по французски называемой linteau) изображены мертвецы, вставшие из могил. Их разбудили два ангела с трубами (стоят по обеим сторонам). Среди мертвецов — один король, один папа, воины, женщины и даже один африканец (что символизирует присутствие на Страшном суде всего человечества).

Из первых двух архивольтов, обрамляющих тимпан, за воскресением мертвых наблюдают ангелы. Каждый по-своему выражает удивление этим зрелищем: во всей композиции не найдется двух одинаковых жестов или поз. Некоторые фигуры ангелов сохранили следы былой раскраски, эту средневековую полихромность (на следующей фотографии обратите внимание на складки драпировки и крылья):

Уровнем выше, на верхней перемычке изображен архангел Михаил, который взвешивает души умерших на весах правосудия, определяя избранных в Рай (левая сторона, то есть по правую руку от Христа). Два дьявола, большой и маленький, пытаются перетянуть одну чашу весов на свою сторону. Другие черти, такие же уродливые и рогатые, уводят грешников на цепи в ад. На лицах грешников отражены страх и отчаяние. Обе перемычки были реконструированы в XIX веке.

Сцена взвешивания душ и черти, которые утаскивают грешников в ад, — рельеф на верхней перемычке (виден также фрагмент нижней перемычкой с ангелом, возвещающим начало Страшного суда) (кстати, на этой фотографии достаточно четко видна граница, отделяющая старинные скульптуры XIII века (справа) от созданных в XIX веке (слева)):

Сцену взвешивания душ венчает небольшая арка, на которой покоятся ноги Христа. Грешник, не успевший покаяться, получает заслуженную кару: как показано в правом углу первого архивольта, он летит вниз головой прямо в ад. Но те, кто исповедовал веру Христа, могут присоединиться к блаженным душам в «лоне Авраамовом», на которое указывает ангел в левом углу первого архивольта.

На верхнем надвратном тимпане восседает Христос на престоле судии. Он поднимает руки, демонстрируя свои раны. Тимпан относится к 1210 году. Два ангела по бокам от Христа несут орудия его мучений: тот, что слева, держит копье и гвозди от креста, а тот, что справа, — собственно крест. По углам тимпана, по сторонам от ангелов, мы видим Марию (слева, то есть по правую руку от Христа) и евангелиста Иоанна (справа, по левую руку Христа). Эти фигуры в коленопреклоненных позах молятся за милосердие к роду человеческому.

Христос, восседающий на троне в день Страшного суда, — рельеф на верхнем тимпане:

На охватывающих тимпан изгибах свода (voussures) — архивольтах портала — мы видим святых и праведников (ангелы, патриархи, пророки, отцы Церкви, мученики и девы), это так называемый cour céleste, то есть собственно обитатели Рая.

Интересно, например, изображение Авраама, который держит души праведников на полотнище, лежащем у него на руках. Это символ Рая, то самое «лоно Авраамово» (видите, на Авраама указывает ангел, а уровнем выше, над фигурой, расположенной слева от Авраама, сидит Моисей со скрижалями в руках).

Аду и его обитателям отведено совсем немного места (справа от зрителя). Но зато до чего колоритные, смачные фигуры! Обратите внимание, в частности, на фигуру пузатого упитанного дьявола в короне, который попирает трех грешников: богача, епископа и короля.

Другие изображения адских мучений и рыцарей Апокалипсиса в этой части портала:

Изображения на архивольтах относятся к XIII веку, как и верхняя часть портала (тимпан). Что касается остального скульптурного оформления портала, то оно было воссоздано в XIX веке усилиями Виолле-ле-Дюка. В то же время всеми признается необычайное качество проведенных реставрационных работ: элементы XIII века практически невозможно отличить от воссозданных Виолле-ле-Дюком и его помощниками, настолько уважительно и бережно они отнеслись к той эпохе, настолько прониклись ее духом.

 Интерьер Нотр-Дам-де-Пари: внутри собора

1. Общие виды

Внутреннее убранство Нотр-Дам-де-Пари великолепно. Огромное величественное пространство с прекрасными работами знаменитых скульпторов. Алтарная преграда выполнена Жаном Рави (Jean Ravy), «Пьету» создал Николя Кусту (Nicolas Coustou), а статую Людовика XIV — Антуан Куазевокс (Antoine Coysevox). На экскурсию по Нотр-Даму можно с легкостью потратить час или даже больше, даже если ты осматриваешь собор самостоятельно, без помощи прфессионального экскурсовода.

Внутренний вид собора: высокий неф, хоры и главный алтарь (вид из нефа в сторону алтарной части):

Расположение нефа на плане собора:

Вид на противоположную, западную сторону, где расположено западное окно-роза и большой орган Нотр-Дама:

Западное окно-роза (La rosace ouest) (ок. 1220 г.) с фигурой Богоматери, которую оттеняют яркие витражи, — это центральный витраж Нотр-Дама. Он кажется огромным, но на самом деле самый маленький из трех розеток собора (витраж имеет 9,6 метров в диаметре). В центре — фигура Богоматери, вокруг — сезонные сельские работы, знаки зодиака, достоинства и грехи, а также пророки. Витраж был практически полностью переделан Виолле-ле-Дюком в XIX веке. Полностью рассмотреть этот витраж сейчас практически невозможно из-за органа, но это не беда: не менее прекрасными южным и северным окном-розой можно любоваться беспрепятственно.

2. Трансепт: витражи-розетки и статуя Парижской Богоматери

В этой части собора можно полюбоваться южным и северным окном-розой, а также скульптурой Парижской Богоматери с младенцем.

Расположение трансепта (поперечного нефа) на плане Нотр-Дама:

Южное окно-роза (справа, если смотреть со стороны входа, т.е. с запада) (La Rose Sud или Rose du Midi) — огромный витраж на южном фасаде трансепта, его диаметр составляет 13 м. Часть этого витража XIII в. сохранилась в первозданном виде. Южная розетка была установлена приблизительно в 1260 году. Общее число витражных фрагментов розы: 84; розетка состоит из четырех концентрических кругов (12 медальонов, 24 медальона, затем 4-дольные и 3-дольные панели). Некоторые части розетки были заменены во время реставрации сначала в XVIII, а затем и в XIX веке. Сейчас многие витражи розетки находятся не на своих местах, и не всегда возможно определить, какая сцена первоначально занимала тот или иной участок композиции. Интересно, что во время реставрации, проводившейся в XIX веке, Виолле-ле-Дюк повернул розетку на 15 градусов, чтобы укрепить ее на прочной вертикальной оси (считается, что это несколько смазало первоначальное впечатление вращения, сохранившееся у северной розетки). Витраж изображает Христа в окружении апостолов, а также почитаемых во Франции святых, мучеников, мудрых дев...

В четвертом круге витражей изображены двадцать ангелов со свечами, венками и кадильницами, а также сцены Нового и Ветхого Завета (в третьем и четвертом круге): бегство в Египет, исцеление паралитика, суд Соломона, Благовещение... В третьем круге последовательно представлено девять прекрасно сохранившихся сцен из жизни святого Матфея. Происхождение их неизвестно, однако эксперты единогласно датируют их последней четвертью XII века. Два нижних угловых витража (écoinçons) изображают, соответственно, Сошествие в ад (причем сверху изображены Моисей и Аарон, а снизу искушение Адама и Евы) (с восточной стороны) и Воскресение Христа (с западной стороны) (сверху изображены святая Магдалина и святой Иоанн, а снизу святые Петр и Павел).

Витраж в центральном медальоне розетки не сохранился, и Виолле-ле-Дюк решил заменить его образом Второго пришествия Христа: меч, исходящий из уст Спасителя, символизирует Слово Божие, которое отделяет истину ото лжи. Вокруг изображены символы четырех евангелистов: ангел, орел, телец и лев, а у ног Христа — Книга Жизни и Агнец.

Розетка покоится на поясе витражных просветов (claire-voie) — шестнадцать высоких стрельчатых витражных окон-«ланцетов», в сумме с которыми высота витража достигает 19 метров. Все эти узкие витражи, изображающие пророков, были созданы в XIX веке (1861) художником Альфредом Жерентом (или, на английский манер, Джерентом) (Alfred Gérente) под руководством Виолле-ле-Дюка. По образцу Шартрского собора, в центре представлены четыре великих библейских пророка (Исаия, Иеремия, Даниил и Иезекииль), которые на своих плечах несут четырех евангелистов (Матфей, Марк, Лук и Иоанн), что символизирует связь Ветхого и Нового Завета.

У юго-восточного столба трансепта стоит Богоматерь с младенцем. Эту статую, привезенную в XIV в. из часовни Сент-Эньян (chapelle Saint-Aignan), называют Парижской Богоматерью. Из этой части алтаря исходил невероятный запах лилий, я всё никак не могла понять, что это такое. Оказалось, что статуя Парижской Богоматери оформлена большим количеством свежих белых лилий!

Огибаем алтарную часть и идем по левой стороне. Здесь можно полюбоваться северным окном-розой (ок. 1250 г.). Это витраж XIII в., расположенный на высоте 21 метра (диаметр, как и у южного витража, составляет 13 метров). Витраж изображает Богоматерь в окружении персонажей Ветхого Завета. Это истинный шедевр высокой (зрелой) готики. В отличие от розетки в южной части трансепта, этот витраж сохранился практически в первозданном виде с XIII века.

Композиция северной розетки очень динамична, здесь нет строго вертикальных или горизонтальных элементов, чем создается образ как будто вращающегося колеса. Этот витраж посвящен Ветхому Завету. Преобладание лиловых и фиолетовых оттенков символизирует долгую ночь в ожидании Мессии. В центре изображены Богоматерь с младенцем, в медальонах вокруг — судьи, пророки, короли и жрецы.

3. Алтарная перегородка

Здесь начинаются прекраснейшие резные сцены из камня. Это алтарная преграда (La clôture du chœur). В XIV в. Жан Рави (Jean Ravy) (вероятнее всего, это был он, хотя точно не известно) вырезал из камня высокую перегородку, отделяющую клирос (хоры) от нефа. В середине XIX в. она была отреставрирована Виолле-ле-Дюком. Преграда изображает последовательную серию скульптурных сцен из Евангелия. Все они полихромные. Цвета были также подновлены командой Виолле-ле-Дюка.

Расположение хора (алтарной преграды и алтаря, до апсиды) на плане собора:

Южная часть преграды датируется началом XIV века и состоит из девяти сцен, изображающих явления Иисуса после Воскресения. В отличие от сцен северной преграды, они отчетливо отделены друг от друга столбиками.

«Явление Христа Марии Магдалине»:

«Явление Христа женам-мироносицам»:

Далее следуют сцены: «Явление Христа апостолам Петру и Иоанну»; «Явление Христа ученикам по дороге в Эммаусе»; «Явление Христа одиннадцати апостолам на вечери (без Фомы)»; «Явление Христа апостолу Фоме»; «Явление Христа ученикам на Тивериадском озере» (три последние сцены частично видны на следующей фотографии):

Две заключительные сцены: «Явление Христа одиннадцати апостолам на горе в Галилее» и «Явление Христа апостолам в вечер воскресения, в Иерусалиме» (последнее явление Христа, заключившееся вознесением Его на небо):

Северная часть преграды относится к последней трети XIII века. Здесь насчитывается 14 сцен, изображающих рождение и жизнь Иисуса до последних дней (не считая страстных событий, которые произошли после Тайной вечери: ареста, суда, бичевания и казни). Сцены следуют одна за другой, не прерываясь, и образуют единое пространство.

«Посещение святой Елизаветы» (Встреча Девы Марии и праведной Елизаветы);«Рождество Христово и благовестие пастухам; «Поклонение волхвов»:

Далее следуют «Избиение младенцев» и «Бегство в Египет»:

Потом идут сцены «Сретение Господне» (встреча в Иерусалимском Храме младенца Иисуса с праведным старцем Симеоном); «Христос среди мудрецов в Храме» («Отрок Христос среди учителей иудейских» — посещение 12-летним Иисусом Иерусалимского Храма); «Крещение Господне» и «Брак в Кане Галилейской»:

Завершается цикл сценами «Вход Господень в Иерусалим» (Пальмовое или Вербное воскресенье); «Тайная вечеря»; « Омовение ног ученикам» (совершенное Иисусом перед Тайной вечерей) и «Гефсиманский сад» (Моление о чаше):

4. Алтарная часть, хор

В глубине центрального нефа находится алтарь. В алтарной части, позади алтаря стоит знаменитая «Пьета» — скульптура Николя Кусту (Nicolas Coustou) на резном цоколе, выполненном Франсуа Жирардоном.

По обеим сторонам от «Пьеты» установлены статуи двух королей: Людовика XIII работы того же Николя Кусту (Nicolas Coustou) (справа) и Людовика XIV Антуана Куазевокса (Antoine Coysevox) (слева). Ансамбль окружают шесть бронзовых ангелов с орудиями Страстей Христовых: терновым венцом, гвоздями, смоченной в уксусе губкой, табличкой INRI («Иисус Назарянин, Царь Иудейский»), бичом и пикой.

После многих лет бесплодного брака Людовик XIII дал обет украсить собор Парижской Богоматери, если небо пошлет ему наследника. Будущий Людовик XIV родился в 1638 году, но выполнение обета заняло 60 лет. На хорах (с двух сторон) сохранились резные панели начала XVIII века (Les stalles en bois sculpté, то есть деревянные резные скамьи хора), изображающие сцены из жизни Марии, они как раз выполнены во исполнение обета Людовика XIII.

Витражи хора (алтарной части). За алтарем на большой высоте расположены высокие стрельчатые окна с цветными витражами XIX века (первоначальные витражи XIII века утрачены):

5. Капеллы

Стоит также упомянуть многочисленные боковые (северные и южные) капеллы собора Нотр-Дам-де-Пари. Они посвящены различным святым, украшены великолепными статуями и витражами, в них расположены надгробия, мавзолеи и надгробные монументы типа жизан (gisant) известных религиозных деятелей и других выдающихся людей.

В кольцевом обходе, окружающем хоры (эту галерею называют деамбулаторием — déambulatoire) также расположены прекрасные капеллы. Пять из них окружают непосредственно алтарный выступ — апсиду и как бы лучами расходятся от нее  (такие капеллы так и называются: апсидные или радиальные — chapelles absidiales или chapelles rayonnantes). Это так называемый венец капелл.

Расположение венца капелл на плане собора:

У восточной стены первой апсидной капеллы — капеллы Святого Гийома (Вильгельма) — расположен мавзолей графа Анри Клода д'Аркура (Henri-Claude d'Harcourt) (1704-1769), генерал-лейтенанта королевской армии. Надгробие из белого мрамора было выполнено в 1776 году Жаном-Батистом Пигалем (Jean-Baptiste Pigalle) (1714-1785). В 1771 году Пигалем и супругой графа (скончавшейся в 1780 году и похороненной в этой же капелле) был подписан контракт, устанавливающий скульптурные детали и символику композиции, названной «Воссоединение супругов».

Композиция изображает почившего графа, который, завидев свою супругу, приподнимается из могилы, освобождается от савана, простирает руки навстречу жене, и вот снова горит факел Гименея. За спиной почившего графа стоит Смерть с песочными часами, показывающая графине, что настал ее час. Сама графиня изображена в коленопреклоненной позе у подножия саркофага и всем своим видом выражает нетерпеливое желание поскорее воссоединиться с дражайшим супругом. И тогда ангел-хранитель вновь потушит факел.

Расположение капеллы Святого Гийома на плане Нотр-Дама:

А вот, например, убранство красивейшей капеллы Святого Причастия (chapelle du Saint-Sacrement) (1296), расположенной в конце нефа по центру этих пяти капелл (так называемая осевая капелла):

Витражи, статуи, полихромные узорчатые своды со звездами...

Эта капелла предназначена для тихой уединенной молитвы (насколько это возможно при таком скоплении народа). Ее также иногда называют Капеллой Девы Марии или Богоматери Семи Скорбей (Chapelle de la Vierge или Chapelle de Notre-Dame-des-Sept-Douleurs).

Один из витражей капеллы Святого Причастия изображает бегство в Египет:

Еще витражи этой капеллы:

Расположение капеллы на плане Нотр-Дама:

Вот еще один прекрасный витраж — витраж одной из боковых капелл южной стороны (шестая с правой стороны от входа), капеллы Святой Анны (Chapelle Sainte-Anne):

В этой же капелле находится картина французского художника XVII века Лорана де ла Ира (Laurent de La Hyre) «Обращение Савла (апостола Павла)».

Расположение капеллы Св. Анны на плане Нотр-Дама:

А еще в одной из капелл мы обнаружили исторический макет, изображающий ход строительства собора Парижской Богоматери:

После экскурсии по собору Нотр-Дам мы вернулись в квартал Маре: пошли отдохнуть на площадь возле парижской Ратуши (Отель-де-Виль).