Насчет Вашего вопроса относительно Совета Пятнадцати. Действительно, упоминание о Коллегии или Совете Пятнадцати (conseil/chambre/collège des XV) и двух других коллегиях (Тринадцати и Двадцати одного, des XIII и des XXI) встречается в книгах и статьях об истории Страсбурга довольно часто. Так что довольно странно, что сами жители Страсбурга не в курсе :) .

Собственно, все три «тайных коллегии» (chambres secrètes) были учреждены в XV веке с целью отделить стратегические государственные дела от текущего управления и как-то противодействовать известной политической нестабильности, бывшей неизбежным следствием постоянного обновления состава сената. По масштабу полномочий все эти коллегии превосходили городской совет (сенат). Собственно, к концу эпохи «вольного имперского города» Страсбургом реально правил не сенат, а именно коллегии — прежде всего Коллегия Тринадцати и Коллегия Пятнадцати.

Коллегия Пятнадцати, созданная в 1433 году, была призвана следить за исполнением конституции и законов, контролировать правящие органы и предлагать меры по усовершенствованию режима правления. Коллегия Пятнадцати занималась в основном внутренними экономическими делами Страсбурга, ведала судебными, строительными, полицейскими и финансовыми вопросами (последнее касалось, в частности, чеканки монет – привилегии, которая сохранялась после капитуляции Страсбурга, увы, недолго) и выдвигала законопроекты. Если говорить в двух словах, то основные функции Коллегии Пятнадцати касались _внутреннего администрирования_ (в отличие от Совета Тринадцати, который занимался, наоборот, иностранными делами и вопросами обороны).

Члены Совета Пятнадцати занимали свои посты пожизненно (поэтому эта коллегия, равно как и две остальных, иногда называлась «постоянной»). Коллегия состояла из 10 представителей цехового бюргерства и 5 аристократов. Председатели менялись каждые полгода: поочередно коллегию возглавлял то аристократ, то обычный бюргер. Отметим также, что члены каждой из трех коллегий могли одновременно заседать и в сенате (там, разумеется, их пост был не пожизненным). Кстати, чтобы окончательно определиться с терминологией: под страсбургским _магистратом_ понимают всю тогдашнюю правящую элиту, то есть членов сената (городского совета, Rat) _плюс_ членов «тайных коллегий»: в сумме численность этой верхушки обычно не превышала 50 человек (как раз вследствие вышеупомянутого совмещения должностей в тайных коллегиях и сенате).

Коллегия Пятнадцати, хотя и не самая могущественная (наиболее влиятельной и престижной всегда, даже после 1681 года, оставалась Коллегия Тринадцати), играла критически важную роль для сохранения и развития республики. Члены этого совета выполняли функцию блюстителей законов и защитников обычаев. Любопытно, что после присоединения Страсбурга к Франции полномочия Коллегии Пятнадцати были в итоге ущемлены в меньшей степени, чем полномочия Коллегии Тринадцати (которая теоретически была вышестоящей), и она продолжала выполнять разнообразные административные функции (которые теперь, правда, контролировали королевский претор и интендант). В частности, во второй половине XVIII в. члены Коллегии Пятнадцати решили такие важные задачи, как уличное освещение и нумерация домов.

— — — — —

Насчет чеканки собственной страсбургской монеты я тоже нашла интересную информацию (в этом плане особенно интересен Музей истории Страсбурга, см. http://www.musees-strasbourg.org/index.php?page=ville-libre).
Акт о капитуляции 1681 года формально гарантировал страсбургскому магистрату свободное распоряжение монетной мастерской. Однако распоряжением от 1690 года Людовик XIV поставил мастерскую, равно как и плащильную мельницу под контроль королевских чиновников. Начались длительные разбирательства: местные власти пытались сохранить за собой право на самостоятельную чеканку монеты. Но тщетно. Государственный Совет в 1702 году издал распоряжение, по которому официальный статус присваивался новому Королевскому монетному двору Страсбурга. После 1740 года этот монетный двор находился в бывшем интендантском дворце (Hôtel de l’Intendance) близ моста Сен-Мартен, на нынешней улице Монетного Двора (rue de la Monnaie). Чеканка королевской монеты осуществлялась там вплоть до 1789 года. Там же чеканились монеты для всех последующих политических режимов (до 1870 года).

Страсбургские монеты конца XVII-начала XVIII века можно увидеть в Музее истории Страсбурга. По изменению облика этих монет наглядно прослеживается эволюция политической системы города, уменьшение степени его самостоятельности.

В книге «Strasbourg In Transition 1648-1789» (http://www.archive.org/details/strasbourgintran009828mbp) я нашла информацию о том, что в январе 1682 года (а, как Вы знаете, выборы в городской совет традиционно проходили именно в этом месяце) военный министр Людовика XIV маркиз де Лувуа заявил, что французский король не будет вмешиваться в процедуру грядущих муниципальных выборов. Единственное условие заключалось в том, чтобы слегка изменить традиционный текст присяги, включив туда клятву в преданности Его Величеству. Голосование прошло в первую неделю января 1682 года в полном соответствии с прежними процедурами.

Стоит также отметить, что в 1698 году, после заключения Рисвикского мирного договора, Людовик XIV еще раз подтвердил привилегии, дарованные Страсбургу после его присоединения к французской короне, и затем подтверждал их еще не раз в последующие годы.

С другой стороны, как отмечается в этой же книге, несмотря на формальное сохранение прежних порядков и очень редкое вмешательство королевских властей во внутренние дела Страсбурга, вся городская структура управления существенно изменилась. Во-первых, в правящем классе появился совершенно новый элемент – французское военное командование (генерал-губернатор, комендант и др.). Гражданскими делами они занимались редко, но представляли реальную силу. К тому же, содержание всех этих офицеров дорого обходилось городу.

Но куда большее значение с точки зрения местного правительства имели назначавшиеся французской короной гражданские управляющие. Первый такой управляющий назывался «королевским синдиком». Он следил за исполнением всех приказов, посещал заседания городского совета и в целом контролировал ситуацию в городе. Формально такой управляющий не имел права голоса ни в одном органе управления, однако имел все полномочия для того, чтобы высказывать свое мнение прежде всех членов магистрата, если считал нужным выступить с какими-то рекомендациями или возражениями. Кроме того, он возглавлял муниципальную канцелярию и контролировал официальную корреспонденцию. Затем короля в Страсбурге стал представлять «королевский претор» — еще более высокая должность, чем синдик (синдику поручался текущий контроль за ходом заседаний в ратуше, административные детали, а претор занимался стратегическими вопросами; между претором и синдиком нередко возникали разногласия и даже серьезные конфликты из-за распределения полномочий). Претор обладал правом голоса в коллегиях сената. Это был чиновник с огромными привилегиями и не менее внушительным жалованьем. Очень лакомое место для него самого и прекрасная возможность контролировать ситуацию в Страсбурге для короны. Вплоть до упразднения этой должности в 1790 году в Страсбурге сменило друг друга девять преторов. Выше претора (и синдика) в гражданской иерархии стоял интендант Эльзаса. Магистрат Страсбурга обязан был предоставлять ему официальную резиденцию, а его служащим – конторские помещения. В течение всего этого «переходного периода» (до 1789 г.) в Страсбурге проживало и множество других гражданских чиновников от французской короны, так что автономия и привилегии, которые декларировались королем, были, видимо, относительными. Правда, как утверждает автор книги, все эти многочисленные провинциальные управляющие (казначеи, коннополицейская стража и пр.) занимались в основном собственными делами, не имея с магистратом почти ничего общего.

За этот век, с конца XVII до конца XVIII века, в системе королевской администрации в Страсбурге произошло множество изменений. Ко второй половине XVIII века заметно изменился, например, характер правления претора (он теперь значительно больше стал подчиняться интенданту, отчитываясь перед ним в финансовых вопросах; кроме того, всё чаще проводил время при королевском дворе, выступая уже не как администратор, а как представитель местных интересов); была упразднена должность синдика; интендант больше интересовался не провинцией в целом, а Страсбургом как ее столицей.

На фоне всех этих королевских установлений и новых чиновников старый страсбургский магистрат продолжал работать, как прежде. Каждый январь, вплоть до 1789 года, новоизбранные члены магистрата произносили текст присяги на помосте перед кафедральным собором. Несмотря на перемены в городе, состав совета оставался довольно стабильным, и люди продолжали свою политическую карьеру. Например, Франциск Рейзессен (Franziskus Reisseissen) во второй раз стал аммейстером в 1683 году и избирался на эту должность через каждые шесть лет (по известному принципу ротации), вплоть до 1707 года. В числе правящих оставались во многом прежние страсбургские семейства. Названия всех основных исполнительных и судебных органов также остались прежними (хотя параллельно стали использоваться французские аналоги). Так что формально структура муниципальных органов оставалась неизменной. Единственное, французские власти заботились о том, чтобы королевские представители контролировали деятельность этих учреждений в наиболее принципиальных вопросах; в остальном же они предпочитали без нужды не вмешиваться в местные традиции. Так что формально (если судить по названиям институтов) говорить о каких-либо политических изменениях сложно. Другое дело – фактические документы заседаний магистрата. После 1680-х годов и вплоть до революции протокольные книги становятся всё тоньше, увеличивается только число страниц, отведенных под копии переписки с французскими чиновниками. Реальные полномочия городского совета были уже не столь велики. Так, одна из самых могущественных некогда коллегий – Совет Тринадцати – после капитуляции Страсбурга стала заседать значительно реже и уже не имела права заниматься вопросами внешней политики, войны и мира. Единственное, в судебной сфере местные страсбургские органы не ощутили такого сокращения полномочий и автономии, как это произошло в административной и законодательной области. Судебная система после капитуляции практически не изменилась, сенат тоже продолжал выполнять свои судебные функции (особенно в части серьезных уголовных преступлений). В то же время французские власти учредили в Страсбурге новые суды, не подотчетные магистрату (в основном это были трибуналы, а также два епископских суда по делам, касающимся религиозной дисциплины и обетов, а также [это уже касается обычного населения, а не церковников] обвинений в святотатстве и отступничестве, нарушенных обещаний жениться и развода). Компетенция страсбургского суда по делам брака была ограничена: теперь он мог заниматься только делами протестантов. Сосуществование различных судебных инстанций нередко приводило к коллизиям и конфликтам и болезненному вмешательству приказов (и капризов) короля в местные дела. Но в целом именно в этой, судебной, сфере Страсбургу удавалось сохранять значительную степень самостоятельности. Многие вековые традиции и обычаи (например, ритуал казни) сохранялись длительное время после капитуляции.

Накануне Революции Страсбург продолжал занимать уникальное место во французском королевстве. Граждане Страсбурга составляли совершенно особый род королевских подданных. Они были освобождены от воинской повинности и платили налоги только местным властям, а также имели привилегию о невызове (de non evocando), т.е. их дела могли рассматриваться только в судах первой инстанции их собственного муниципалитета. Магистрат продолжал в значительной степени контролировать городской бюджет. Город продолжал управлять пятью сельскими округами, по-прежнему сам заведовал цензурой и лицензированием всех местных публикаций. Если сравнивать тогдашний (после капитуляции) городской совет Страсбурга по реальной степени самоуправления с магистратами Бордо или Тулузы, становится ясно, что прежняя городская автономия еще в заметной мере сохранялась и город, по сравнению с внутренними городами королевства, был все-таки во многом самостоятельным. В какой мере город потерял эту самостоятельность, ясно из сравнения его с теми городами, которые оставались вольными: скажем, Нюрнбергом или Франкфуртом-на-Майне. У Страсбурга больше не было своего войска и он не мог заключать военные союзы. Вместо этого город строил бараки, размещал у себя королевских чиновников и платил за содержание военных, которыми не мог управлять. Кроме того, Страсбург скоро лишился права печатать собственную монету и уже не мог полноценно определять свою религиозную политику. Разумеется, не все изменения в политической системе города можно отнести на счет французского влияния. Какие-то тенденции зародились еще до капитуляции. Но такие факты, как смешение католиков и протестантов и проникновение франкоговорящих элементов в правящие классы, нельзя оставить без внимания. Прежние формальности и традиции соблюдались, но теперь членам магистрата приходилось отчитываться перед центральным правительством – внешней силой, от которой, по сути дел, зависело отныне их существование. В итоге произошло постепенное отождествление, слияние интересов монархии и магистрата.

1) Во-первых, непосредственно насчет системы самоуправления в «вольном имперском городе» Страсбурге, каковым он являлся, как Вы знаете, вплоть до 1681 года.
Подробное описание состава городского совета, всех его коллегий и прочих органов власти, а также информацию о распределении полномочий между ними, возрастном цензе и процедуре избрания можно найти в документе по адресу http://www.ac-strasbourg.fr/sections/ens ... ille_libre4.doc.
Это толковые и содержательные дидактические материалы по истории Страсбурга (фактически там дана программа урока в игровой форме и даже тексты некоторых исторических документов [в частности, фрагментов конституции 1482 года]). Там же приводится наглядная схема состава страсбургского сената и функций его коллегий. Еще одна хорошая (более подробная) схема доступна по адресу http://archives.strasbourg.eu/Pdf/mariotte.pdf.

2) Теперь насчет ситуации с муниципальной властью после присоединения Страсбурга к Франции в 1681 году и вплоть до 1789 года. В первом из указанных выше источников отмечается, что согласно акту о капитуляции «жителям Страсбурга сохранялась их прежняя конституция, система управления, свобода совести и вероисповедания (за исключением того, что кафедральный собор переходил к католикам)»; «документ также освобождал Страсбург от уплаты королевских налогов, сохранял городу его торговые привилегии; таможня, университет, больница и все секуляризованные в ходе Реформации учреждения оставались в ведении магистрата»; «в то же время Страсбург лишался независимости, у него больше не было собственного войска и арсенала; в городских стенах теперь размещался французский гарнизон численностью 8000 человек».

Таковы были условия Kapitulationsurkunde von Illkirch — договора о капитуляции, подписанного 30 сентября 1681 года в Иллкирх-Граффенштадене (Illkirch-Graffenstaden) тогдашним штеттмейстером Страсбурга Гансом фон Зедлицем (Hans Georg von Zedlitz).
Об условиях этого договора также есть информация в документе http://www.soultzbach.eu/assets/files/BI ... _APRES_1648.pdf. Там также указывается, что город сохранял свои права и обычаи, а также муниципальную власть, но арсенал со всей артиллерией и оружием переходил к французскому королю. Факсимиле самого акта о капитуляции (чернового рукописного и окончательного печатного варианта) можно посмотреть на страничке http://www.nithart.com/capstras.htm (или тут: http://en.wikipedia.org/wiki/Illkirch-Graffenstaden).

Более детальные изыскания (см. ниже) показывают, что, несмотря на формальное сохранение значительной автономии, реальная ситуация с муниципальной властью была значительно сложнее. С появлением в городе французских чиновников городской совет (магистрат) Страсбурга (как и другие органы управления) утратил некоторые полномочия и отчасти перестал быть независимым.

Ваш отчет прекрасен… Но вопросы остаются — до Людовика XIV Страсбург был вольным городом, а дальше? Понятно, что Дитриш был назначен революционной администрацией, но после присоединения Эльзаса, а затем и Страсбурга к Франции к этому времени больше ста лет прошло. Город сохранил самоуправление? Какое-то соглашение по этому поводу было? Если не трудно, ответьте, есть ли у Вас какая-то информация по этому поводу?

И, кстати, (это не вопрос, а желание поделиться информацией) если Вы еще не видели — существует т.н. первое и второе городское право Страсбурга, относящееся к XIII веку — есть в интернете в открытом доступе. Я нашла на сайтах для студентов-юристов. Там очень подробно регламентируется вся жизнь горожан, начиная от наказаний за оскорбление словом, и, так сказать, «делом» — до количества шутов за свадебным столом и указаний, какие бочки смолить…